Чтение онлайн

Допрашивали нас обоих в больнице, куда меня привезла медсестра из общаговского медпункта, а Игорька родители, вместе с ментами. Посадили рядом и стали задавать вопросы. Я коротко объяснил, что неудачно упал и сославшись на невозможность дальнейшего общения, в связи с онемевшим от обезболивания ртом, молчал и беззубо улыбался. Шабалов буркнул, что упал, потом сообразил, что это слишком похоже на мою версию и добавил, что с лестницы. Благородство я не оценил, все равно он сука, но его заявление не усложняло мою жизнь и то хорошо.

В больнице на меня с ненавистью смотрела его мать. Сначала молча, потом наговорила многое. Суть такова, что не дело, когда в среду порядочных людей проникает такая шваль, как я. Что-то подобное я уже слышал сегодня пару раз. Она разорялась бы и дальше, но потом Шабалов-старший, прежде молча сидевший и буравивший меня взглядом, буркнул, что она сыну сейчас хуже делает.

Перед уходом его отец подошел ко мне вплотную, когда я сидел в коридоре после разговора с ментами. Я головы не поднял. Он постоял несколько секунд и ушел.

Придраться было не к чему. Никто заявления не подавал, менты от меня отстали, и я вернулся в школу через пару дней.

Первой кто меня встретил, была Вероника. Точнее Марина-пискля, но она довольствовалась ролью свиты и шпионки. Поэтому увидев меня в коридоре, сделала круглые глаза и убежала. Через мгновенье появилась Вероника. Ни слова не говоря, подошла, поцеловала меня в губы и удивленно подняла брови, когда я сморщился.

— Болит все, — объяснил я, показывая на челюсть. — А сладкое мне за что?

— Правда, не понимаешь?

— Правда. Нет, я конечно и надеялся, и рассчитывал, но не так сразу.

— А сразу тебе и не будет ничего. А это за смелость и за то, что этот мажор свое получил.

— Я думал у вас любовь?

— Поначалу была. Потом у меня просто выхода другого не было. Он скучный, самовлюбленный дурак при всесильном папаше. Надоел почти сразу. С ним вообще говорить не о чем. И расстаться не получилось бы. Во-первых, я его боялась. Честно. Во-вторых, он все равно всех отпугивал.

— Так значит, я…

Она приложила палец к моему рту.

— Ничего это не значит. Никаких выводов не делай. Размечтался.

— Но ты же только что…

— Ой, дурак… — она ушла.

Я, правда, никогда не понимал женщин. Хотя, я ведь жил в лесу. Но если с незнакомыми парнями спустя время всегда устанавливалось, какое-то понимание, то с женщинами никогда. Я даже в кино их поступков не понимал. Все что понял из этого разговора, что я тоже дурак, но все же не такой, как Шабалов. Не в смысле, лучше или хуже, просто я не так… черт! Говорю же. Не понимаю я их.

Неделю мы с Вероникой встречались после школы. Я, покупал ей мороженное, провожал до дому. Еще через неделю, она, с легким недоумением, поинтересовалась, чего я жду? Вопрос поставил меня в тупик, о чем я и доложил ей. Она снова обозвала меня дураком и возмущенно ушла.

Я их не понимаю!

— Кузнецов в классе? — в дверь просунулась голова дежурного.

— Да, здесь, — Надежда Николаевна нахмурилась, — а, что? У нас лабораторная.

— К директору. Сказали — срочно.

Самым неинтересным из предметов была физика. Ей уступала только химия. Лабораторная работа увлекала не цветовыми линиями спектров, которые нужно было собрать в простую голограмму, а близким присутствием Вероники. На лабораторных нам достались места рядом. И то, только потому, что Надежда Николаевна была преподавателем не от мира сего и попросту не знала, что Олега и Веронику сажать рядом нельзя. Бо учится они не будут, а будут смотреть друг на друга и держаться за ручки.

В коридоре дежурного уже не было, зато стояла бледная, как приведение вожатая Лера.

— Пойдем, пожалуйста, — почему-то испуганно сказала она.

Я шел за ней, удивляясь странности поведения и мысленно перебирая все свои возможные грехи. Драка с Шабаловым была полгода назад. С тех пор за мной утвердилась репутация, способного постоять за себя ухаря, к которому лучше не лезть. Сам я конфликтов не искал, поэтому драк больше не было. А невинно-пылкий роман с Вероникой обеспечил еще и место в школьной иерархии. Так, что я был на хорошем счету. К директору шел, не ожидая неприятностей.

— Проходите, пожалуйста, — Лера почему-то обратилась на «вы», запнулась и уже на меня посмотрела, как на приведение.

В кабинете, кроме директора, были еще завуч по воспитательной работе, наша классная, и еще двое не из школьных. Один под пятьдесят, высокий, костистый, с проседью и худыми скулами. Второй, затянутый в строгий пиджак, имел внешность серую, но чрезвычайно представительную.

— Олег, садись, — голос директора был мягкий и неестественный. И он прятал глаза.

Я сел.

— Олег, это Сергей Арсеньев из Пермского Министерства природных ресурсов, а это Евгений Коболев из комиссии по делам несовершеннолетних.

— Евгений Александрович, — поправил серый.

— Здрасте, — сказал я, и остроумно добавил, — это не я!

— Что не ты?

— Ну, я не знаю. В чем вы меня обвинять собрались? Да еще и комиссия. Все так серьезно.

— Да, Олег. Серьезно, — директор опять запнулся. Бросил беспомощный взгляд на окружающих, — я не знаю, как такие вещи говорить.