Чтение онлайн

Как я могла?

Пока я думала, что сказать, неожиданно налетел ветер. Подхватил красный воздушный шарик, вырвал его из детской руки и понёс в сторону дороги с сумасшедшим движением.

— Мой шарик! — закричала Диана, и её ладонь выскользнула из моей.

— Стой! — я попыталась схватить дочку за ворот платья, но только царапнула ногтями по ткани. — Нет!

Время замедлилось. Стало тихо, словно уши набили ватой. И в этой тишине отчётливо, ужасающе громко взвизгнули автомобильные шины. Я видела, как оранжевый седан, несущийся на мою дочь, пытается тормозить, но не успевает, как водитель выворачивает руль, задевая бампером серую легковушку в соседнем ряду, и та начинает неконтролируемо вращаться.

Шарик взмывает в небо. Во все стороны летит дорожная пыль. Металлический скрежет и лязг, звон разбивающегося вдребезги ветрового стекла.

Оранжевый седан остановился, протаранив две машины, но серая легковушка, продолжала крутиться, как стрелка взбесившегося компаса. И на её пути была моя дочь — маленькая фигурка, парализованная паникой.

— Диана!

Всё произошло за секунды. Я растерялась. Не успела ничего сделать. Только закричала. И в этом имени, в этом истошном вопле смешались боль и отчаяние.

Столкновение было неизбежно. Неизбежно, но…

На моих глазах, на глазах невольных свидетелей вращающуюся машину подбросило в воздух и смяло, словно в гигантском невидимом кулаке. Стёкла лопнули. Осколки посыпались на асфальт.

На другой стороне дороги стояла Раххан. Её глаза были круглыми, руки — поднятыми. Синие нити тянулись из раскрытых ладоней, удерживая над головой Дианы ком покорёженного металла. Машину, которая должна была её сбить.

О том, что сестру арестовали, я узнала от Эссы и сначала не поверила: как же так? За что? Спасая мою дочь, Раххан себя выдала: человек пятьдесят, не меньше, наблюдали, как она удерживала в воздухе четыре тонны металла, согнутого в рог. Водитель выжил чудом. Но выжил! В больницу его доставили с многочисленными переломами и порезами. Краем зрения я видела, как мужчину вытаскивали из изуродованной машины и, окровавленного, укладывали на носилки.

Когда Раххан осознала произошедшее, её лицо исказилось от ужаса и паники. Она колдовала на виду у изумлённой толпы! И, похоже, сама была шокирована своими способностями. Позже, дома, мне вспомнился синий шар, что пролетел в полуметре от моего плеча и обрушил на вооружённого стражника фронтон библиотеки.

«Я просто испугалась».

«Я не знаю, как это работает».

На оживлённом перекрёстке, разделяющем старую и новую часть города, Раххан тоже действовала инстинктивно. И судя по тому, что позволила себя арестовать, по-прежнему не имела представления, как управлять этой скрытой силой.

Об этом я тоже подумала после, в уютном полумраке детской комнаты, когда укладывала дочку спать. Меня трясло. Я не могла от неё отойти — держала, спящую, за руку и содрогалась при мысли о том, как близко была к трагедии, самой страшной для любой матери. Я просидела у постели Дианы всю ночь и задремала, положив голову на краешек её подушки. А в сером утреннем сумраке, проснувшись, вспомнила о сестре. Я даже её не поблагодарила!

В тот момент мне было не до Раххан. Стоя на коленях посреди дороги, усыпанной осколками стекла, я рыдала и прижимала к себе Диану. А когда смогла успокоиться и взять себя в руки, сестры и след простыл. Испуганная, она сбежала.

Дальним уголком сознания, свободным от ужаса и облегчения, я понимала: случившееся незамеченным не останется. Слухи разлетятся по Ахарону, как подхваченный ветром дым из окуривающих трубок, и к вечеру о способностях Раххан будет известно всем. Но могла ли я предположить, что предрассудки окажутся сильнее здравого смысла и человека, спасшего ребёнка — мою дочь! — от смерти, заключат под стражу, бросят за решётку, словно преступника?

Ближе к полудню Эсса прибежала ко мне в слезах. Голос тонул в рыданиях, и я с трудом её понимала. Всхлипывая, она говорила о тьме, проникающей в женские души. Не сразу до меня дошло, что она пересказывает чужие слова.

— Они… они её боятся. Твой отец… Я слышала, как твой отец говорил, что в Раххан вселилось зло.

— Но это абсурд!

Я не могла поверить, что поступок сестры — хороший, благородный поступок — мерк на фоне всеобщего суеверного страха. Страха перед необъяснимым, сверхъестественным.

— Вспомни Ирму, монахиню, — Эсса схватила меня за плечи. — Раххан для них слишком опасна. Её способности угрожают существующему порядку.

— Нет, — я оттолкнула невестку. — Нет. Это недоразумение. Уверена, её скоро отпустят. Она же спасла жизнь ребёнку!

Я взглянула на Диану, играющую в кресле с куклами и быком, и сердце сжалось от нежности. О Раххан, если бы не ты…

Её отпустят. Поймут, что совершили ошибку, и освободят. Это вопрос времени. Сестра ведь не сделала ничего плохого. Наоборот. Не может быть, чтобы…

Эсса закрыла лицо руками.

— Если бы у нас был ключ. Но где его достать теперь?

Я ощутила укол вины и повторила, пытаясь оправдаться в первую очередь в собственных глазах:

— Не сегодня завтра, они разберутся, что к чему и…

— Один цветок. Всего один. Горсть земли. Хоть что-нибудь. Я бы нашла способ пронести ей это в камеру. Пять лет прошло. У неё совсем не осталось сил. Их просто неоткуда было брать.

— О чём ты говоришь?

— Ты знаешь, о чём. Ты была с нами в ту ночь. Подслушала наш разговор. Ты прекрасно понимаешь, почему они обнесли лес стеной. Не только этот — все. Каждый луг, каждое поле, каждый клочок земли. Спрятали. От нас. Чтобы мы не могли вернуть то, что у нас украли. То, что принадлежит нам по праву! — Эсса в ярости стукнула кулаком по стене.

— Феи и чудовища?

— Мы не феи. Но они… они — чудовища. Самые настоящие. Неужели ты этого ещё не поняла?

Эсса отвернулась, обнимая себя за плечи.

— Нет никакой Заур. Эта страшилка, придуманная, чтобы держать нас в цепях. Удобная легенда, оправдывающая режим. Как и Серапис. Большинство уже и не помнят, с чего всё началось. Почему наши предки отгородились от природы как от величайшего зла. Такие, как Альб, просто бездумно следуют традициям, но жрецы… жрецы знают.

Я покачала головой.