Лес
Шрифт:
Семен (жмется).
Меня индо и теперь дрожь прохватила!
Павел.
Очувствовался – не знаю, куда идти. Батюшка, говорю, угодник, выручи… Сотворил молитву, легче стало. К свету уж домой-то пришел: за пять верст он меня от сторожки-то угнал, да в самое бучило, в овраг-то и завел. Кабы, кажись, маленько еще – утоп бы.
Семен.
Ах ты, Господи!
Павел.
Ну, думаю: как приду домой, этого самого дядю Мартына на части разорву. Стал ему выговаривать-то, а он говорит: ты, надо полагать, в уме рехнумши. Я, говорит, всю ночь из избы-то не выходил.
Семен.
Он все, значит.
Павел.
Кому ж, окромя его. Шесть недель опосля этого я выхворал: все волосья повылезли, разов пять отчитывали, на силу на ноги поставили. Сама энаральша Пальчикова лечила, корочки с наговором давала, ничего не действовало. Так вот, как их нет-то! Может дворянина-то он не трогает, а нашему брату от его шибко достается. (Встает и потягивается). Спать теперича.
Семен.
Кому спать, а нам – Господи, благослови!.. По травушку, по муравушку. (Надевает армяк). Оченно уж я люблю, когда разговаривают про чертей, али про разбойников… просто, сейчас умереть, спать не хотца.
Павел.
Как же, не спамши-то?
Семен.
Я выспался. Я с вечерен спал. (Подходит к Антону и толкает его ногой). Вставайте, ребята!
Антон.
Только было…
Семен.
Скотину, поди, уж выгнали.
Прохор.
Господи, благослови!
Павел.
Жисть вам, ребята!
Семен.
Какая жисть!
Павел.
Покос подошел… коси да коси…
Антон (набивая трубку).
Акштафу на дорогу закурить, дело ходчей пойдет.
Все.
Прощай, дядя Павел.
Павел.
С Богом… дай Бог час.