Чтение онлайн

— А что вам от подполья надо? — Хоть Александр и не дал прямого ответа на мой первоначальный вопрос, но я почувствовал, что игра в слова заканчивается и начинается уже предметный разговор.

— Мне нужна информация.

Я принялся сворачивать новую самокрутку, попутно обдумывая свои дальнейшие слова. Осторожный подпольщик мне попался. Слово не так скажешь — закроется, и хоть режь его! А на что я рассчитывал? Что он после чудесного спасения сразу же в ноги мне кинется и побежит представлять главе подполья? А если я работаю на гестапо и спасение Александра — чистейшая провокация? Так что я с пониманием отнесся к осторожности Александра и разговор с ним вел терпеливо.

— Несколько недель назад неподалеку от Тучина немцами был уничтожен партизанский отряд, в который мы входили. Когда немцы напали на наш лагерь, мы были на задании. Только потому и уцелели. У меня есть информация, что более десяти наших товарищей попали к немцам в плен. Их увезли в Ровно. Думаю — в гестапо. На подполье я хочу выйти, чтобы узнать, живы ли еще мои товарищи и, если живы, как их можно освободить.

Александр долго обдумывал мои слова. Так долго, что я, поначалу решив его не торопить, уже стал подбирать следующие слова, испугавшись, что он и на этот раз ответит уклончиво. Но лишь только я открыл рот, он заговорил.

— Про товарищей ваших знаю, — медленно проговорил он, потянувшись к лежащему на столе кисету. — Меня арестовали через два дня после того, как мы узнали о том, что их привезли в Ровно…

Наконец-то Александр пусть косвенно, но подтвердил свою принадлежность к подполью. Не ошиблись! Несмотря на неимоверно количество «если» в моем плане выхода на подполье, первая его часть получилась! Однако следующие слова Александра влили целую бочку дегтя в ту чайную ложку меда, которая меня только что обрадовала.

— …Живы ли они еще — я не знаю, — продолжал Александр. — Только, даже если они живы, оставьте мысль о том, чтоб их освободить.

— Почему? — мгновенно поник я.

— В Ровно вы без документов не войдете. Вас схватит первый же патруль, — принялся перечислять, загибая пальцы, Александр. — Даже если вы обойдете все патрули, здание гестапо, где находятся ваши товарищи, расположено на Калинина. На этой улице находятся практически все оккупационные учреждения, включая рейхскомиссариат, и вход туда запрещен всем, кроме немцев и тех, кто имеет соответствующий пропуск. Даже мы… Даже подпольщики не смогли туда проникнуть…

— Слушай, Александр, — перебил его я, — и так понятно, что ты принадлежишь к подполью. Так что говори свободно.

— Ладно, — согласился подпольщик. — Итак, на Калинина вы проникнуть не сможете. Далее, если вам все же удастся как-то попасть на Калинина — вы хоть представляете себе, как охраняется гестапо? Вас всего сколько? Если считать тех ребят, которых вы освободили вместе со мной, — одиннадцать человек?..

— С вами — двенадцать.

— Без меня, — отрезал Александр. — Эта затея — чистое самоубийство. Думаю, я принесу гораздо больше пользы Родине, если останусь жив. Одиннадцать человек против всего ровенского гарнизона?

По всем статьям Александр был прав. Действительно, затея с освобождением наших товарищей, при здравом размышлении, оказалась даже не авантюрой — чистым самоубийством. И прав он в том, что живыми мы принесем больше пользы, чем погибнув, даже во имя высокой цели… Но мне претила мысль о том, чтобы отказаться от попытки спасти попавших в плен… До боли претила!

— А если попытаться спасти их так же, как спасли вас? — предложил я.

— Шансов чуть больше. — Александр немного подумал и снова покачал головой. — Только сомневаюсь, что это получится. Во-первых, мы не знаем, когда их будут казнить. Во-вторых, после того, как вы спасли нас, немцы станут уже гораздо осторожнее. Сменят место казни, усилят охрану… В-третьих, скорее всего, партизан попросту повесят во внутреннем дворе гестапо или на одной из площадей города. И охрана там будет…

Снова повисло молчание, за время которого я успел закурить уже третью за последние десять минут самокрутку. Говорить ничего не хотелось. Что же делать? Видимо, этот вопрос, вертевшийся в голове, я произнес вслух.

— Воевать, — жестко произнес Александр. — Воевать и уничтожать немцев.

Внезапно меня осенила идея. А что, если… Помнится, в моем времени разные террористические организации захватывали заложников и требовали, угрожая их уничтожить, выпустить из тюрем своих товарищей. Вот вроде в Палестине какого-то израильского капрала захватили… Да вспомнить хотя бы «Крепкий орешек»! Там, в первых двух частях, сюжет построен как раз на этом! Я изложил свои мысли, естественно не проводя параллели со своим иновременным происхождением, Александру.

— Заложников? — Тот ненадолго задумался. — Разве что какую-то очень большую птицу поймать получится. Функа или самого Коха…

— Насколько реально захватить кого-то из них?

— В самом городе вам никого захватить не удастся. Даже если удастся, вы потом не сможете уйти…

Это — да. Вертолетов сейчас нет, чтобы потребовать за освобождение заложников. Потребовать самолет? Так, придется ведь на аэродром ехать — сомневаюсь, что немцы согласятся. Они нас вообще из города не выпустят. Кроме того, пилотов среди нас все равно нет…

— …Если и попытаться, то только за городом. Функ из Ровно практически не выезжает. — Александр замолчал примерно на минуту. Видно, что он напряженно что-то обдумывает. — Зато Кох часто мотается в Берлин и обратно. Но… Он ездит с такой охраной, что его захватить — тут даже роты не хватит. В Ровно он прибыл-то как! Его целая рота мотоциклистов, две танкетки да еще несколько легковых авто сопровождали! И потом, даже если все получится, немцы просто окружат весь район, где будет происходить обмен, и вы потом из кольца никак не выйдете.

Снова повисло молчание. Я напряженно думал, определяя плюсы и минусы плана с заложниками. Александр тоже сидит, уставившись в столешницу пустым взглядом — напряжение мысли у него ничуть не меньше моего.

— Давайте сделаем так, — заговорил он настолько неожиданно, что я, погруженный в свои мысли, чуть не подпрыгнул, — мне надо съездить в Ровно и кое с кем переговорить. А потом — вернусь, и обсудим все еще раз.

В Ровно я его конечно же отпустил. Понятно, что Александр хочет посоветоваться с руководством подполья по моему вопросу. Да и вообще — решить, как быть с нами дальше. В любом случае мне это только на руку. Честно говоря, после этого разговора, после того, как я осознал, что задача, которую себе поставил, находится на грани невозможного и освободить своих товарищей, скорее всего, не получится, я оказался в полной растерянности. Что делать дальше — полностью непонятно. Можно, конечно, снова уйти в леса и продолжать кусать по мелочи немцев и полицаев. Но с теми ресурсами, которыми я сейчас располагаю, вряд ли у нас получится даже такая операция, как уничтожение аэродрома, которое я наблюдал в первые дни после того, как попал в прошлое. Даже пулемета — и того нет! Кроме того, не лето ведь сейчас. У нас в лесу нет никакой подготовленной базы. Рыть землянки сейчас — думаю, мы окоченеем раньше, чем прогрызем замерзший грунт. А зима обещает быть холодной… В общем, на связь с подпольем и, возможно, присоединение к нему я возлагал очень большие надежды. Даже если они не помогут раздобыть документы и обосноваться в городе — ведь, может быть, дадут контакты каких-нибудь загородных явок, где можно остановиться. Плюс координация общих действий — тоже немаловажный фактор.