Чтение онлайн

— Продолжай свой нынешний курс. А я собираюсь пойти с мальчиком, чтобы найти колодец.

— Что, прости? — «Вальтер» указал в грудь Майкла.

Позади себя он услышал, что ребенок зажал в руках кости. Интересно, какие сейчас выпали числа? Что преподнесет судьба? Счастливую семерку или «глаза змеи»?

Майкл принял решение. Если он не сможет переубедить Рольфа Гантта, стало быть, он умрет здесь, в этой пустыне. По крайней мере, смерть будет его собственным, свободным выбором, а не вынужденным обстоятельством в военном лагере, где смерть — единственная милость, достающаяся истощенным пленникам за колючей проволокой. К тому же, когда они узнают, кто он, его, скорее всего, тут же переправят прямо в Берлин, где какой-нибудь лысый безумный доктор в толстых очках будет жаждать разрезать его вдоль и поперек и изучить каждую клеточку его уникального тела, способного к превращению в волка. А он не собирался становиться подопытном зверем.

Майкл прислушался к перестуку костей в руках мальчика, а затем заговорил.

— Воспользуйся уже пистолетом или опусти его, — его голос был спокойным и даже, возможно, слишком усталым, однако в нем слышалась непробиваемая решимость человека, не страшащегося смерти. — Я собираюсь пойти с этим мальчиком и найти колодец. Может быть, мне это удастся, а может, нет. Но я не позволю тебе привести меня в лагерь для военнопленных. Да, я думал, что сумею от тебя сбежать. Сейчас я понимаю, что ты слишком внимателен, чтобы я мог тебя перехитрить, а побороть тебя я сейчас физически не в состоянии. Что ж, прими мое восхищение: ты в своем деле хорош, некоторых я и в такой своей форме мог побить, а тебя — нет. В целом сейчас мы схожи лишь тем, что наше время уходит, — он сделал паузу, чтобы позволить Гантту переварить эту мысль. «Вальтер» не сдвинулся ни на дюйм.

Майкл продолжил:

— Я предлагаю тебе забрать остатки воды и продолжить идти своей дорогой. Возможно, тебе и впрямь удастся найти аванпост или встретить патруль… сегодня вечером или завтра — как знать. А может, ты угодишь прямо к даласиффам. У тебя два пистолета, которые смогут чуть продлить твою жизнь в этом случае, но тут уж тебе должно повезти. Если же ты наткнешься на британский патруль, то сам окажешься в том положении, в которое хотел загнать меня. Да, может быть, ты и переживешь войну, но небо тебя ждать не будет. Что бы ты ни решил, Рольф, выбор за тобой. Это твой день, — Майкл осмелился бросить быстрый взгляд на опаленное солнцем небо. — И разве он не прекрасен?

— Ты с ума сошел, — ответил Гантт.

— Нет. Я пришел в себя. Ни один человек не сможет заставить меня сделать что-то против воли. И, возможно, эта позиция выйдет мне боком, потому что вооруженный человек, который с ней не согласен, сможет попросту прервать мою жизнь, но время покажет. Итак. Пистолет. Используй его… или опусти и проваливай, — Майкл обратил свое внимание на мальчика. — Колодец. Отведи меня туда.

Мальчик недоверчиво переводил взгляд с одного человека на другого, все еще зажимая кости в руке. Затем он вновь потряс их и раскрыл ладонь, показывая выпавшие числа. Майкл подумал, что, похоже, этот ребенок понимал, насколько сильным и мистическим образом числа могут влиять на человеческую жизнь.

Итак, ребенок направился на юго-запад.

Майкл последовал за ним.

Гантт стоял на перепутье, хотя по сути, под ним был лишь бесконечный песок, и ни о каких перекрестках и речи быть не могло. Он смотрел, как две фигуры — маленькая и большая — удаляются от него. Затем посмотрел в направлении своего курса на северо-запад, где, он надеялся, он мог бы найти своих братьев по оружию. Следом посмотрел на флягу, снял ее с ремня и на слух определил, какое скудное количество воды плещется внутри. Едва ли достаточно, чтобы сделать три глотка.

Это была огромная пустыня. Иногда орел, который умел летать достаточно высоко, чувствовал себя совершенно беспомощным на земле, потому что лишь небо было его царством, и он сожалел, что не мог остаться там навсегда.

Но сейчас он не был орлом. Он был человеком.

Наконец, он уронил руку с пистолетом по шву.

Его мысль была такова: если они угодят к даласиффам, то будут нуждаться в помощи. В его помощи. Потому что он был человеком действия.

Он испустил долгий, жаркий выдох, словно из печи, а затем начал нагонять две фигуры — низкую и высокую — следуя через золотые дюны к дальнему горизонту.

В тени грубой, обтесанной ветром пустыни красной скалы, похожей на паука в исполнении Пикассо, отдыхали трое странников.

Солнце ближе к вечеру переместилось на небосводе, тоже покраснев и придав всему окружающему пейзажу кровавый оттенок. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими щелчками игральных костей в руках мальчика.

— Ему обязательно это делать? — раздраженно спросил Гантт, прислонившись спиной к скале. Он снял головной убор, чтобы просушить лицо от пота, хотя понимал, что уже перестал так обильно потеть. Начиналось обезвоживание.

Майкл не ответил. Все они расположились в различных позах на парашюте Гантта, который тот расстелил на песке. Майкл лежал на спине с закрытыми глазами и не видел смысла начинать разговор. Он подумал, что после того, что этому мальчику пришлось пережить, он вполне мог немного помешаться и приобрести какие-либо странные привычки.

Майкл тоже снял свой импровизированный головной убор. Мальчик же, сидя на расстоянии с подтянутыми к подбородку коленями, смотрел прямо перед собой через щель его коричневой куфии, прижатой к голове запыленной фуражкой Тэм О’Шентер.

Гантт больше не грозил никому оружием. «Кольт» отправился в парашютную сумку, а «Вальтер» был закреплен на ремне аса. Теперь все три странника были равны: все были одинаково измучены и одинаково хотели пить.

Уже в который раз Гантт изучал взглядом небо, ища в нем самолет — предпочтительно немецкий — коего за весь день не появилось ни разу. Затем он сосредоточил свое внимание на пейзаже, представляя себе шестерых мужчин верхом на верблюдах, которых, по счастью, тоже не было.

— Хартлер был хорошим человеком, — сказал Гантт. Его голос звучал хрипло, в горле пересохло, и с каждым словом казалось, что внутри перекатываются раздражающие песчинки. Вполне возможно, что за время дороги ему не раз довелось наглотаться песка. Это был уже третий раз, когда он назвал Хартлера хорошим человеком. Гантт прикрыл глаза, и голова его обессиленно рухнула на грудь, словно ее тяжело было держать на шее. — Он был самым хорошим вторым пилотом, — сказал Рольф уже не в первый раз. — Доверие является важным качеством, не правда ли, Майкл?