Чтение онлайн

— Я хочу попросить тебя сделать тонкое длинное шило из крепкого камня, — присел на корточки перед мастером юный охотник. — Костяные делать просто, но они часто ломаются. Каменные не ломаются, но у меня не выходит расколоть камень как нужно. Ты же умеешь сделать все, что захочешь, из любого камня. Сделай мне каменное шило!

— Зачем мужчине шило? На охоте удобнее обходиться копьем.

— Я хочу сделать подарок, дядя Волк. Такой, от которого не откажется ни одна женщина.

— Женщине мало одного шила, — задумчиво пригладил бороду мастер. — Ей нужно шило, чтобы прокалывать в коже дырки и нужен крючок, чтобы протягивать через эти дыры нити или ремешки. И нужна сумка, чтобы их удобно носить. И кармашек в сумке, чтобы ремешки и нити в этот карман складывать. Вот тогда получится такой подарок, ради которого женщина согласится на все.

— Как это разумно! — Могучий Саблезуб, подражая Мощному Волку, коснулся лица, но гладить на голом подбородке было совершенно нечего. — Я бы ни за что не догадался!

— Просто тебе не приходится делать каждое лето по два или три подарка, — улыбнулся мастер. — Если ты скажешь, как зовут счастливицу, я постараюсь изготовить шило и рукояти по ее вкусу. У нас в племени я знаю привычки каждого.

— Это подарок для Полной Луны.

— Вот как… — опять взялся за бороду Мощный Волк. — Но разве Нежная Незабудка не сдружилась с Летящим Зимородком?

— Я не буду просить у Коршуна и Полной Луны старшей дочери, — мотнул головой Могучий Саблезуб. — Я попрошу Золотую Тень.

— Но ведь она еще совсем маленькая!

— Она хорошая хозяйка, дядя Волк. Я знаю. Она очень хорошая девочка.

— Но… — попытался было возразить еще что-то мастер, однако вовремя спохватился, несколько мгновений помолчал, потом кивнул: — Принеси мне шкуру зайца для сумки и задние ноги оленя для рукоятей. Я вырежу на них лисьи морды и посажу шило и крючок на самый лучший клей из лосиного рога. Полной Луне придется крепко подумать, если она захочет отказаться от подарка.

— Ты думаешь, она может отказаться? — насторожился Камыш.

— От такого подарка не откажется, — ответил Волк, поднял с камня длинную и тонкую кремниевую пластину, протянул пареньку: — Вот, держи. Будь осторожнее: чем они острее, тем легче крошатся.

— Но почему ты сказал, что она захочет отказаться? — принимая камень, снова спросил Могучий Саблезуб.

— Женщины часто совершают непонятные поступки, — уклончиво сказал мастер. — Ты поспеши, охотник. Праздник уже завтра, а в вашем доме нужно брить двух мужчин и детей.

— Одного ребенка, — поднял палец Камыш. — И то не совсем. У Ясной Звездочки волос еще почти не выросло, брить нечего, — выдал он младшую сестру. Впрочем, малышка всего трех лет отроду вряд ли станет обижаться на его болтовню.

Перед праздником Праматери все-все мужчины племени и дети сбривали волосы, бороды, усы — все до единой волосинки, чтобы принести их в жертву. Когда жертва с треском кукожилась в огне, люди пели песню весны, благодаря которой растет все живое — как должны вырасти новые волосы вместо сбритых.

Женщины племени волосы не срезали. Незадолго до заката все они уходили в женское святилище, там намазывали головы давленным из клюквы соком, потом ходили хороводом вокруг костра, распевая женские песни, восхваляющие Праматерь, затем смывали сок настоем мыльного корня и уже в темноте возвращались домой.

Разумеется, мужчин в свое святилище жены не пускали, значения обряда не раскрывали. Но трудно полностью сохранить тайну, если святилище на небольшом удалении охраняли от случайно забредшего зверя лучшие охотники племени, которые видели и слышали большую часть происходящего. Именно они, обойдя стойбище, осмотрев подступы и прислушавшись к доносящимся из леса звукам, последними спускались в теплые дома.

На рассвете племя разбудили гулкие удары: это шаман, кружась вокруг священной ивы, стучал в доставшийся ему еще от отца продолговатый бубен, разукрашенный по белой коже изображениями зверей, птиц и страшных голодных духов. Дети Хозяина Реки один за другим поднимались из домов — и тут же на лицах у всех появлялись улыбки. Разве можно было без веселья смотреть на всегда сурового Беседующего-с-Небом, который нынче кружился под деревом мало того, что без одежды, так еще и лысый, и безбородый?

Один за другим выходили на зимний холод члены племени, растягивали пологи домов, скидывали одежды, выносили наружу одеяла и накидки, раскладывали — чтобы Великая Праматерь видела, сколь богаты дома детей Хозяина Реки, как много в племени одежд, украшений и одеял.

— Может, Звездочку не раскрывать? — засомневалась Быстрая Синица. — Замерзнет…

— У костра тепло, — покачал головой Грозный Вепрь. — Там раскрой, а я одеяльце назад отнесу. Пусть промерзнет, а то как бы насекомых не осталось.

— Каких насекомых, отец? — вырвалось у Могучего Саблезуба, после возвращения называвшего родителей только по именам.

— Никаких, — отмахнулся Вепрь. — На холоде все мелкие насекомые вымерзают. И те, что кусаются, и прочие. Раз уж мы все равно перед Праматерью хвастаемся, так пусть и дома заодно промерзнут хорошенько. Ты почему еще одет? Снимай все, клади на снег, беги к костру. Теплых вещей в доме остаться не должно!

Костры, сложенные еще вчера по три стороны от большого котла, полыхнули от первой же подсунутой бересты и теперь быстро разрастались. Вокруг них хохотали мальчишки и девчонки, тыкая пальцами друг другу в лысины. Охотники в это время скатывали вокруг поселка снежные шары. Могучий Саблезуб поежился от мороза, быстро прихватывающего кончики ушей и пальцы ног, с завистью посмотрел на друзей, вместе с которыми веселился всего лишь прошлой зимой, но… Но теперь он был взрослым, а потому свернул к лесу, побежал под холм. Прихлопывая ладонями, слепил первый ком, кинул на наст, надавил и покатил вдоль склона. Заиндевевший снег лепился плохо, но все-таки лепился. Сделав небольшой шар, Камыш повернул к центру поселка, докатил его до костров, не без труда поднял и перекинул через край огромного, ему по пояс, деревянного корыта, вырезанного из цельного куска липы еще до его рождения. Остановился, переводя дух и греясь между двумя горящими кострами.