Шрифт:
Михаил Ларионович Михайлов
Лесные хоромы
Шел лесом прохожий да обронил кузовок. Обронил и не хватился, и остался кузовок у дороги.
Летела муха, увидала, думает: "Дай загляну, нет ли чего съестного". А в крышке как раз такая дырка, что большой мухе пролезть.
Влезла она, съестного не нашла: кузовок пустой, только на дне хлебных крошек немножко осталось. "Зато хоромы хороши!
– подумала муха.
– Стану в них жить. Здесь меня ни птица не склюет, ни дождик не замочит".
И стала тут муха жить. Живет день, живет другой. И вылетать не надо: крошек еще всех не переела.
Прилетает комар, сел у дырки, спрашивает:
– Кто в хоромах? Кто в высоких?
– Я, муха-громотуха, а ты кто?
– А я комар-пискун. Пусти в гости!
– Что в гости! Пожалуй, хоть живи тут.
Не успел комар пробраться в кузов, а уж у дверей оса сидит:
– Кто в хоромах?
Те отвечают:
– Двое нас: муха-громотуха да комар-пискун, а ты кто?
– А я оса-пеструха. Будет мне место?
– Место-то будет, да как в дверь пройдешь?
– Мне только крылышки сложить: а я не толста, везде пройду.
– Ну, добро пожаловать!
Она - в кузов, а у двери уж опять спрашивают:
– Кто в хоромах? Кто в высоких?
– Муха-громотуха, да комар-пискун, да оса-пеструха, а ты кто?
– А я слепень-жигун.
– Зачем?
– Да к вам побывать.
– Милости просим! Да пролезешь ли?
– Как не пролезть! Только немножко бока подтяну.
Пролез и слепень в кузовок. Пошли у них разговоры. Муха говорит:
– Я муха не простая, а большая. Порода наша важная, ведет род исстари. Везде нам вход открытый. В любой дворец прилетай - обед готов. Чего только я не ела! Где только я не была! Не знаю, есть ли кто знатнее меня!
– Кажется, и мы не из простых!
– говорит оса.
– Уж не передо мною бы хвастаться! Я всем взяла: и красотой, и голосом, и нарядиться, и спеть мастерица. Все цветы меня в гости зовут, поят-кормят. Не знаю, есть ли кто на свете наряднее да голосистее! Посмотрела бы я!
– А меня не пережужжишь, - сказал слепень.
– Да у тебя приятности в голосе нет. У меня голос тонкий, - говорит оса.
– А у меня и тоньше и звонче!
– пискнул комар.
И пошли они перекоряться.
Только слышат, опять кто-то у дверки возится.
– Кто там?
– спрашивают.
Никто не отзывается.
– Кто у терема? Кто у высокого?
Опять ответа нет.
– Кто нас тут беспокоит? Мы здесь не сброд какой-нибудь, а муха-громотуха, да комар-пискун, да оса-пеструха, да слепень-жигун.
Сверху не отвечают.
– Надо бы взлететь да посмотреть!
– крикнули все в один голос.
– Я первая не полечу, я всех знатнее, - говорит муха.
– Я первый не полечу, я всех голосистее, - говорит комар.
– Я первая не полечу, я всех наряднее, - говорит оса.
– Я первый не полечу, я всех сильнее, - говорит слепень.
И пошел у них спор: никто лететь смотреть не хочет. Вдруг в хоромах стало будто темнее.
– Что это за невежа нам свет заслоняет?
– крикнули все.
– Да ведь это, никак, паук свою сеть заплел, - сказал комар.
– Ах, и в самом деле!
– загудели все.
– Как нам быть? Что делать? Надо поскорее выбираться! Покамест еще сеть не крепка, прорвемся.
– Мне первой, - кричит муха, - я всех знатнее!
– Мне первой, - жужжит оса, - я всех наряднее!
– Мне первому, - пищит комар, - я всех голосистее!
– Мне первому, - гудит слепень, - я всех сильнее!
И пошел у них опять спор. Чуть до драки не доходило. Покуда они спорили и вздорили, паук плел да плел свою паутину. А как согласились, кому за кем лететь, все в ней и засели.