Чтение онлайн

красную книжечку? табельный пистолет «ПМ»?

просто визитную карточку, на которой значилось: "Антонов Валерий Федорович. Эксперт."

– И это все? – Дема хмыкнул. – Эксперт… С таким же успехом можно было бы написать: "Человек". Эксперт по каким вопросам? И при каком учреждении? Том самом, которое обладает особыми полномочиями, но притворяется, что его вообще не существует в природе?

– Что-то типа этого. – Мужчина деликатно вынул визитку из пальцев Демида и спрятал в карман. – Я думаю, при дальнейшем знакомстве вы разберетесь, какого именно рода информацию мы надеемся от вас получить.

"Феттучино. Это козе понятно. Нажаловался, паскуда, что по чайнику ему настучали. Будут теперь разборки – как посмели, почему не уберегли, уронили репутацию страны и все такое… Ой, бодяга…"

– Я не виноват, – сказал Дема. – Между прочим, это ваш недосмотр: полный ресторан натуральных нацистов, а вам хоть бы хны. К тому же, этот Феттучино лично ко мне никаких претензий не предъявлял. Чего шум-то поднимать?

– Феттучино? – брови собеседника слегка приподнялись. – А, вы о итальянском господине? Не беспокойтесь – он, как ни странно, не желает заводить уголовное дело. Как и Франц Немрава, Дэвид Вэйкер и Клаус Бейль, которым вы причинили немало неприятностей. Завидная терпимость с их стороны, не правда ли? А что касается этой шайки "патриотов"… Что ж, ваше возмущение вполне оправданно. Хотите, выдам вам один секрет? – Антонов понизил голос. – Раньше иностранцев никто не бил. Никто и никогда. Это было табу. Можно было продавать фальшивые иконы французам, плевать на ботинки неграм, даже красть чемоданы у финна. Но вот чтобы бить морду американскому миллионеру в сортире – такого еще не было!

– Нравы нынче такие, – сказал Демид. – Привыкли люди ко всему. Что для них итальянский бизнесмен – тот же "черный". Не лучше армянина.

– Нехорошо, – Антонов покачал головой. – Некрасиво. Очень некрасиво. Что о нас за границей подумают?

– А то же, что и всегда: "Раздолбаи и варвары эти русские." Вы бы лучше порядок навели, чем о престиже нации сожалеть.

– Задержали их. Задержали, кого следует. На них уже по несколько дел висит. Наглецы-недомерки. Гонор у них державный, а дела самые обычные, уголовные. Нанесение легких и средних, а также тяжелых телесных повреждений, два изнасилования, финансовые махинации, хранение оружия. Не по нашей это части.

– Так-так… – Дема забарабанил пальцами по столу. – Не по вашей части… Что же тогда по вашей? Что там еще такое за мной числится?

– Демид Петрович, я обращаюсь вам как эксперт к эксперту, как к специалисту по направленным мутациям. Профессиональная консультация – вот единственное, что нам сейчас требуется от вас, Демид Петрович.

– Что ж вы сразу не сказали?! – возмутился Дема. – Напугали меня до колик, всю кафедру на уши поставили. У нас тетки любопытные до ужаса. Изведут ведь меня – зачем, мол, Джеймс Бонд этот появлялся? Вызвали бы меня повесткой – глядишь, и пришел бы к вам.

– Сотрудницам скажите, что дядя двоюродный из Вязников приезжал – денег на опохмелку просить. В общем, сами разберетесь. А мне, Демид Петрович, желательно взглянуть на вашу лабораторию. В условиях, так сказать, непосредственного производства.

– А зачем? – Дема положил подбородок на руки и посмотрел на Антонова снизу вверх – ласковым взглядом отпетого сноба. – Вы же там все равно ничего не поймете, Валерий Федорович. Там ведь не инженерное образование нужно, а биологическое.

– Образование есть образование, – сказал эксперт. – Либо оно есть, либо его нет. У меня оно есть, смею вас заверить.

– Москва? Оксфорд? Высшая Академия?

– Все что угодно. – Антонов встал. – Пойдемте, Демид. Хватить время тянуть.

– Вот. – Демид взял в руки два проводка и дотронулся до лягушачьей лапки с содранной кожей. Лапка дернулась. – Вот так это делается. Это называется безусловный рефлекс.

– Ну и что вы этим хотите сказать?

– Как что? – Дема заставил бедную лапку подскочить еще раз. – Демонстрирую вам наше оборудование. Вы же хотели посмотреть.

– Не морочьте мне голову! Эти лапки – развлечение для первокурсников. Где ваша хваленая линия по выращиванию мутированной говядины?

– Ага, заинтересовались… – Демид упер руки в боки. – Я-то уж решил, что в нашем отечестве никому мясо не нужно. Зажрались. К кому не приду, все нос воротят. Может быть, ваша организация выделит мне смету на изготовление первой линии? Прибыль пополам.

– Где чертежи? – ровный голос Антонова не выражал никакой заинтересованности.

– Здесь, – Дема постучал по лбу. – Но в течение двух месяцев гарантирую всю документацию. Успех стопроцентный.

– Ага… Стало быть, еще и мошенничество. Попытка выманить деньги под несуществующие научные разработки.

– Есть, – сказал Демид. – Конечно, все есть. И линия, хоть и небольшая. И установка для облучения, и клоны мутантов, и образцы продукции. Но все в надежном месте. И все приостановлено. Потому что нутрии, которых я вывел, вырастают до размеров свиньи за месяц. Мясо у них обалденное, но я столько сожрать не могу. А для торговли нужно официальное разрешение – мне это не по карману. Могу подарить вам пробирку с замороженным эмбрионом кролика. Повесите его на шею вместо кулона, он принесет вам счастье. Большое счастье, смею заверить.

– Шуточки… – Антонов заложил руки за спину и зашагал по лаборатории. – Да, на бюджетные средства, конечно, не развернешься. В ваших условиях только лягушек током пытать… – Он повернулся к Демиду и уперся в него своим растворяющим взглядом. – Демид, а вы на собаках никогда не экспериментировали? Не облучали их? Не выводили собак-мутантов?

– Нет, конечно. Какой смысл, кто их есть-то будет? В Китае, правда, едят собак, но наш человек к такому мясу не приучен.

– Недавно мы поймали одну зверушку, – задумчиво произнес Антонов. – Интересная зверушка… Вам было бы интересно на нее посмотреть.

– С каких это пор ваша организация занялась отловом собак? Диссиденты кончились?

– С тех пор, – Антонов положил свой кейс на колени и щелкнул замком, – с тех самых пор, как собачки стали кушать людей и вести себя при этом, как существа, наделенные определенной долей… э-э, скажем так, интеллекта. Хоть и извращенного интеллекта. Как вам нравится эта фотография, уважаемый коллега?

То, что Демид увидел на снимке, напоминало Освенцим, только в маленьких масштабах. В едва освещенном захламленном помещении лежала куча всяких безделушек – колец, часов, браслетов и ожерелий. Правда, тот, кто сложил туда все эти драгоценности, не потрудился их снять с пальцев и шей. Он сложил их вместе с пальцами и шеями.