Лестница героев
Шрифт:
Мыс Горн по-прежнему маячил где-то далеко впереди, а простое деление оставшегося до него расстояния на количество миль, которые Ника проходила за час, выдавало такие удручающие результаты, что в какой-то момент девушка решила просто перестать об этом думать и сосредоточилась лишь на том, чтобы переставлять ноги: шаг за шагом, шаг за шагом.
Бредя по заснеженной дороге и пряча лицо в поднятый до самых глаз вязаный шарф, Ника гнала от себя мысли о том, что, возможно, никакой летной базы на мысе Горн больше не существует.
Все три дня Нике везло: в первый вечер пути на перекрестке ей попалась скрипучая телега, возница которой предложила переночевать у нее в доме, а в последующие вечера, на счастье девушки, ей встречались мобили, возницы которых подбрасывали ее до ближайшей придорожной станции паробусов, так что ночевать под открытым небом не пришлось.
Когда на четвертый день пути после обеда на горизонте показались силуэты Патагона, Ника испытала одновременно и облегчение – конец ее долгого пути уже близок! – и тревогу: что происходит в городе и на летной базе?
До окраины Патагона Ника добралась только к исходу дня, и сердце противно заныло. Город был цел – никаких следов бомбежки, – но он словно вымер. Не горели газовые фонари, не лился свет из окон ресторанов и трактиров, а на улицах не было видно ни мобилей, ни конок, ни людей. Всегда энергичный, даже по вечерам бурлящий жизнью, сейчас Патагон походил на призрак.
Ника шагала по безжизненным улицам, надеясь, что ближе к центру, на главной площади или у городской ратуши, она все-таки кого-нибудь встретит и попросит подвезти ее на базу. По сравнению с тем расстоянием, которое она уже прошла, оставшаяся часть пути была несущественна, и все же девушке очень хотелось быстрее оказаться на месте.
Добравшись наконец до главной площади Патагона, Ника увидела перед зданием городской ратуши группу людей с объемистыми рюкзаками и вещевыми мешками, перекинутыми за спины, и замерла. Кто это такие? На местных жителей они не похожи…
Ника настороженно приближалась, разглядывая незнакомцев, и тут один из них сделал шаг вперед, и она услышала хорошо знакомый ей женский голос:
– Николь рей Хок, не потрудитесь объяснить, какими ветрами вас сюда занесло?
А затем дама стянула закрывающий лицо шарф, и девушка ахнула от неожиданности:
– Мадам эр Мада!
Куда подевалась Ёр?
Ансель возвращался к этому вопросу снова и снова, потому что после того дня, когда Ёр вернула память Мие, а потом шокировала его, заявив, что она – сердце камня, юноша ее больше ни разу не видел.
Пожалуй, Ансель был готов к тому, чтобы решить, будто Ёр ему просто привиделась, если бы не одно «но»: Мия тоже видела Ёр. А значит, та и впрямь существовала. Получается, их разговор – тот странный, сумбурный разговор, породивший больше вопросов и неясностей, чем ответов, – ему не померещился.
«Что значит – сердце камня? – спросил Ансель тогда. – Хочешь сказать, ты – сердце летного камня? Но… как такое может быть?»
Вместо ответа Ёр только таинственно улыбнулась.
«Как ты можешь быть сердцем летного камня? У меня же нет аэролита!»
«Ты прав, аэролита у тебя нет», – загадочно подтвердила Ёр.
«Тогда я не понимаю…»
Ёр молчала, глядя на Анселя, как ему показалось, с легким сочувствием и снисходительностью.
«Пожалуйста, объясни!» – буквально взмолился тогда юноша.
Ему показалось, что Ёр в очередной раз промолчит, но через несколько долгих мгновений ее голос все-таки зазвучал у него в голове.
Правда, заговорила Ёр вовсе не о летных камнях.
«Ты видел сон про мужчину и женщину… – начала она. – Но это далеко не вся история. Хочешь знать, что было дальше?»
Честно говоря, Анселя куда больше интересовал вопрос камня и загадочной природы самой Ёр, но он кивнул; юноша понимал, что та все равно будет рассказывать ему лишь о том, что сама сочтет нужным. А так, глядишь, начавшийся разговор дойдет и до волнующих его вопросов.
«После того как мужчина упал в пропасть, а женщина присвоила его камень, она вернулась к себе домой. Женщина получила полеты, которые хотела она, и власть, которую жаждал мужчина. Так родилась Империя, которую вы называете Арамантидой. Однако женщина не знала, что мужчина выжил после страшного падения. Перед смертью он успел рассказать о том, что произошло, подобравшему его у скал рыбаку и заповедал вернуть то, что принадлежит мужчинам по праву, – имперолит, камень власти. Послание мужчины достигло его родных земель, которые вы называете Третьим континентом. Его соплеменники собрали войско, чтобы идти войной в земли женщины. Так началась война, которая продолжается до сих пор…»
Рассказ Ёр больше походил на легенду: ни дат, ни имен, ни конкретики. Но Ансель почему-то не сомневался, что это – правда, от начала до конца.
Молчание затягивалось, и Ансель понял, что продолжения не будет.
«Если женщина принесла с собой только один аэролит, откуда взялись остальные?» – спросил тогда он.
«Первый летный камень породил себе подобных, ведь женщина просила полетов не только для себя, но и для всех».
«А камень власти? Он тоже породил себе подобных?»
«Нет, имперолит остался один, ведь мужчина просил власти только для себя».
«И что же, он по-прежнему существует?» – уточнил Ансель, сам не до конца веря в то, что говорит. Наверняка имперолит – это всего лишь иносказание, красивая метафора, к которым так любят прибегать легенды, а вовсе не реальный камень.
Однако Ёр медленно кивнула, и Ансель почувствовал, как сердце пропустило удар.
Он никогда не думал, что в мыслях можно говорить шепотом. Но именно так у него и вышло – шепотом: