Шрифт:
Глава 1
Грязная дорога, петляя, поднималась на холм. По обеим ее сторонам красовались миртовые деревья с кружевными листьями.
А вот и конечная цель их поездки. В тени величественных цветущих магнолий – белый двухэтажный плантаторский дом. Со своим портиком-колоннадой он смотрелся так же гордо, как и в лучшие времена – лет пятьдесят назад. И все-таки неумолимое время оставило свой след на Бичер-хаусе. Когда-то эти белые колонны украшал густой, зеленый плющ, а теперь лишь следы его в виде отвратительных темных пятен ясно просматривались на облупленной, потрескавшейся белой краске.
Старые раскидистые деревья пекана не давали дикой траве разрастись, поэтому только маленькими островками когда-то ухоженный газон радовал глаз. От роз, которые с отеческой заботой холил и лелеял Бартли Бичер, теперь не осталось ничего.
Казалось, Бичер-хаус, устав, потерял последние силы в борьбе за свое выживание.
«Студебеккер» 1949 года выпуска закашлялся и остановился у изгороди. Из машины вышел лысоватый водитель и открыл дверцу своей пассажирке.
– Какой позор!.. – сказал он, оглядевшись вокруг. – Все приходит в упадок с тех пор, как умер старый Сет. Знаете, раньше люди сворачивали с Бирмингемского шоссе и проделывали сорок миль только для того, чтобы посмотреть на здешний сад. Сет так заботился о розах мистера Бартли, да и за двором присматривал!
Из автомобиля вышла молодая женщина. Она осмотрелась, прикрывая ладонью глаза от солнца.
Ее волнистые каштановые волосы струились по плечам. На ладной фигурке хорошо сидел светло-коричневый костюм – жакет и длинная, до щиколоток, юбка. На шпильках она казалась выше своих метра шестидесяти.
Джед Крич, встретивший ее на автобусной станции в Талладиге, знал свою пассажирку с малых лет. Звали ее Мелани Бейн.
Джед вспомнил, как много лет назад мать Мелани привозила девочку сюда, в гости к Адди Бичер, хозяйке плантации. Тогда все в городке были очарованы малышкой Мелани. Теперь она стала еще прелестнее, только глаза ее больше не светились счастьем и жизнерадостностью, как когда-то. Взгляд ее стал печальным и тоскливым, в нем отражалась страдающая, одинокая душа, и казалось, ее сердце уже не знало, нужно ему биться дальше или нет. Муж Мелани Бейн, Роберт, погиб в Корее, в сражении при Олд-Болди.
Джед не стал ни о чем спрашивать Мелани и никак не показал, что знает о ее утрате. Ему, как и всем вокруг, было хорошо известно, что молодая женщина все еще оплакивает мужа.
Джед вытащил из багажника чемодан и поставил его на землю.
– Это весь ваш багаж, мисс Мелани? – вежливо спросил он.
Она, по-видимому, в мыслях была за тысячу миль отсюда, так как, прежде чем ответить, посмотрела на Джеда невидящим взглядом.
– Ой, простите, Джед… Нет, это не все. Еще один сундук я отправила раньше. Наверное, он уже здесь.
Мелани пошла по дорожке, выложенной кирпичом, сквозь который пробивалась трава. Джед подхватил чемодан и последовал за ней, огорченно покачивая головой. Девочке выпало на долю немало бед, размышлял он. Такая молодая, а потеряла мужа и осталась одна да еще приехала сюда, к брюзгливой и злобной Адди Бичер. Весь городок знал, что Адди перенесла сердечный приступ и теперь хворала. Знали еще, что экономка Хильда, которая прослужила у Адди долгие годы, взбунтовалась и отказалась от места. Но Джед все равно считал, что Адди могла найти себе в помощь кого-нибудь другого, а не вызывать эту девочку с разбитым сердцем.
Мелани осторожно взялась за бронзовый дверной молоток и постучала. Затем достала кошелек и повернулась к Джеду.
– Не надо, мэм, – сказал он, коснулся своей соломенной шляпы и попятился к воротам. – Я рад был вам помочь.
Мелани собралась было возразить, но Джед торопливо зашагал к машине. Тут со скрипом открылась дверь. Девушка обернулась на звук и встретилась взглядом с печальными глазами своего кузена Марка Бичера. Перед ней стоял красивый молодой человек с вьющимися темными волосами и голубыми глазами. Она, сглотнув слезы, обняла его. Ведь и у Марка на сердце были горестные рубцы. Какое-то время они стояли, обнявшись, пытаясь так утешить друг друга.
– Сколько лет прошло с тех пор, Мелани, – проговорил Марк. – Когда ты в последний раз приезжала сюда? Помнится, ты еще ходила тогда в школу…
– Это было в сорок шестом. За год до окончания школы, – ответила она. – Тетушка Адди настояла, чтобы после смерти мамы я пожила у нее. Потом я вернулась в Нашвилл, чтобы закончить учебу, и больше не приезжала сюда, потому что столько всего произошло…
Внутри дома все осталось по-прежнему. Из передней вела наверх винтовая лестница с резными перилами из красного дерева, с высокого потолка свисала огромная хрустальная люстра, когда-то привезенная дядюшкой Бартли из какого-то парижского ночного клуба.
– Я очень хотел сам встретить тебя, Мелани, но не мог оставить тетю Адди одну, сегодня она не в лучшем состоянии, – проговорил Марк.
Он проводил Мелани в просторную гостиную с камином. Хотя уже стояла весна, в этом каменном доме с высокими потолками словно задержались зимние заморозки. Огонь, потрескивавший в камине, кажется, был здесь единственным источником тепла.
Гостиная тоже не изменилась, разве что индийский ковер на полу утратил свою яркость, да обивка из французского шелка на стульях и диване слегка поблекла.
Марк куда-то исчез, затем появился с серебряным подносом, на котором стояли фарфоровый чайник, две чашки и тарелка с наспех приготовленными сандвичами.
– Я подумал, что ты захочешь перекусить, прежде чем отправишься к ней. – С этими словами Марк сбросил с кофейного столика какой-то запыленный хлам, чтобы освободить место для подноса. – Я забегал к ней на несколько минут незадолго до твоего приезда, она тогда спала, слава Богу. А утром только и делала, что жаловалась. Ты, наверное, считаешь, что здесь настоящая помойка, – с нотками извинения в голосе прибавил он. – Когда Хильда уволилась, я не смог никого найти на ее место. А я не гожусь на роль домохозяйки. К тому же у тети Адди и цента не выпросишь на ремонт. Боюсь, этот дом постепенно разрушается.
Мелани села и налила себе чаю. Сандвичи выглядели малоаппетитно, девушка даже заметила на хлебе следы плесени. Сразу видно – в доме нет хозяйки.
Мелани пригубила чай. Она обратила внимание, как Марк с мрачным видом уставился на огонь в камине.
Когда-то она с двоюродными братьями носилась по полям, что простирались вокруг этого дома. А в канун Рождества они собирались у этого самого камина, вешали на него свои носочки и опрометью бежали по кроватям – не могли дождаться, когда наступит утро, а с ним появятся и подарки от Санта-Клауса. Да, ее с Марком связывало много счастливых воспоминаний, но теперь Мелани смотрела на своего кузена и думала о том, как меняет людей время. Перед ней был чужой человек. Словно сегодня они встретились в первый раз в жизни.