Чтение онлайн

Оставшись в живых после покушения, подстроенного Де Мео, я поставил под угрозу жизнь своей семьи, поэтому попросил Келли присматривать за Джанет и Кимберли до тех пор, пока я не отменю это распоряжение. И еще я засветился, потребовав деньги для Эдди, так что пришлось отправить Куинна в ожоговый центр, чтобы он ее там прикрывал.

– У этого Виктора очень грустная история, – сообщил мне Лу.

Было уже воскресенье, время – после полудня. Мне заново забинтовали плечо, и это сообщение пришло, когда я спал. Лу собрал для меня целую тонну информации о Викторе, но все, что мне хотелось узнать, так это происхождение его финансов и что его связывало с Моникой Чайлдерс.

– Связь между ними имеется, – сообщил Лу.

– Просвети меня на этот счет, только вкратце.

– Виктор родился с серьезными респираторными проблемами. Примерно двадцать лет назад он попал в больницу на предмет какой-то несложной хирургической операции, и там медсестра случайно всадила ему чрезмерную дозу чего-то там, отчего у него начался сердечный приступ. Его повезли на каталке к лифту, чтобы переправить в реанимацию, но почему-то там его бросили, в лифте. И он больше получаса катался в этом лифте то вверх, то вниз, пока кто-то не сообразил, в чем дело. Его срочно помчали в реанимацию, но врач что-то напортачил, и у Виктора случился апоплексический удар. Последующие попытки спасти ему жизнь окончились тем, что он у него парализовало все четыре конечности.

После этого больница предприняла какие-то хилые усилия с целью скрыть это происшествие. Но адвокаты Виктора вчинили иски и больнице, и фармацевтической компании, и ухитрились выиграть в качестве возмещения ущерба самую огромную сумму, когда-либо выплаченную частному лицу в штате Флорида. После того, как Виктора выписали из больницы, его родители вложили полученные по суду денежки в акции, в «Беркшир Хатауэй». И к тому времени, когда Виктор достиг совершеннолетия, он уже стоил более ста миллионов долларов. К тому времени его родители уже умерли, и он окружил себя самыми лучшими финансистами, которых можно нанять за деньги. И стал крупным венчурным финансистом. Вложил деньги в развитие Интернета, в несколько удачных старт-апов, и в итоге стал настоящим крупнягой.

– Насколько крупным крупнягой?

– У него к настоящему моменту что-то около миллиарда долларов. В его распоряжении невероятно сложная компьютерная система, а кроме этого, еще и роскошные апартаменты и всякая самая современная электроника, которая дает ему неимоверные возможности действовать на самом высоком уровне. Но помимо этого, ему просто не на что тратить свое богатство.

– А как звали врача, который повредил ему спинной мозг? – спросил я.

– Бакстер Чайлдерс, – ответил Лу.

– Леди и джентльмены, вот вам и мотив! – подвел итог я.

Туристы нередко удивляются, узнав, какая она маленькая, эта Маленькая Италия. Весь район занимает всего три или четыре квартала по Малбери-стрит, между Каналом и Гудзоном.

Одна из пересекающих Малбери улочек называется Хестер-стрит, и именно там уже тридцать лет функционирует «Кафе Наполи». Оно открыто восемнадцать часов в сутки, начиная с 9 утра. Виктор приехал сюда заранее, в восемь утра и занял нам столик за час до прихода толп желающих позавтракать.

– Спа…си…бо, что при…ехали, – сказал мне он.

У Виктора действительно были дреды, о чем мне говорил Сал Бонаделло; они были длинные и сальные, и свисали на спину и по бокам, очень похожие на веревки, сплетенные из пыли и грязи. Если бы он мог стоять вертикально, то по меньшей мере два дреда волочились бы по полу. Интересно, а они у него никогда не застревали в спицах его инвалидной коляски?

Кстати, об этой коляске. Это было совершенно невероятное достижение высоких технологий. Не имею представления, какие там таились чудеса и механизмы, но, как мне кажется, там было достаточно всякой электроники, чтобы управлять космическим шаттлом. Выглядело все это так, словно принадлежало к отдаленному будущему. Спинка была закрытая, она загибалась аркой над его головой, где к ней крепилось что-то вроде круглой консоли толщиной по крайней мере в дюйм.

Виктор нажал указательным пальцем на кнопку клавиатуры управления, и от консоли отделились несколько небольших компьютерных экранов, которые расположились под разными углами примерно в футе от его головы. Хотя мне с моего места не было видно этих экранов, на одном из них, видимо, имелись электронные часы, потому что Виктор посмотрел на него и сказал:

– Вре…мени у нас ма…ло. Да…вайте нач…нем.

На нем был тренировочный костюм, темно-синий с вертикальными белыми полосками на одной стороне куртки. На вид очень дорогой, вероятно, индивидуального пошива, что заставило меня осознать, как это, должно быть, затруднительно для людей маленького роста и с ограниченными средствами найти себе подходящую одежду. О подобных вещах никогда не задумываешься, пока не окажешься в такой вот ситуации.

Мы сидели в главном зале, где стены были сложены из кирпича и увешаны картинами и прочими достопамятными вещичками, напоминающими об Италии. Наш стол был больше других, но все они были покрыты белыми скатертями, свисавшими до самого пола, и на них стояли небольшие вазы с композициями из искусственных цветов.

Когда я сюда приехал, Хьюго ждал меня стоя. Он так и остался стоять. Я сперва не понял, в чем дело, но потом догадался, что у него просто не было иного выбора. И стол, и стулья были слишком высоки, чтобы он мог удобно устроиться. Так что он остался стоять и пялиться на меня.

Я кивнул ему.

– Привет, Хьюго, – сказал я.

После чего увидел промельк чего-то желтого и понял, что это Хьюго оскалил на меня зубы. Если такой пристальный взгляд способен убить человека на месте, я обречен.

К нам подошел молодой человек и сказал:

– Кухня еще не работает, но я могу принести вам кофе и пирожные или печенье, если желаете.

– А ливера нет? – прорычал Хьюго, не отрывая взгляда от меня. И тут я внезапно понял, отчего его взгляд такой угрожающий – он совсем не моргал. По сути дела, он ни разу не моргнул с самого моего появления здесь.

Служитель несколько сконфузился.

– Я не официант, – сказал он. – Я просто уборщик, так что не очень хорошо знаю меню. Могу, наверное, попросить сливочного сыру или копченой семги.

Никто ему ничего на это не ответил, поэтому я сказал:

– Думаю, мы тут просто побеседуем, но спасибо за предложение. – После чего подумал и добавил: – Вы не могли бы убрать эти цветы? – Не думаю, что Виктор успел засунуть в эти цветочки «клопа», но зачем мне лишний риск?

Служить унес цветы, и я начал переговоры. Хьюго я сказал: