Чтение онлайн

— Когда вы пришли, здесь больше никого не было?

— Нет. А кто здесь мог быть? — вопросом на вопрос отвечает Юханссон.

— Например, тот, кто вызвал полицию.

— Нет, здесь никого не было.

— Вы двое, — после недолгого колебания говорит Малин патрульным, — огородите место преступления. Начните от фонтана и замкните круг вот здесь.

Малин медленно садится на скамейку, стараясь не вторгаться в личное пространство девушки, чтобы приблизиться к ней постепенно и не напугать.

— Ты меня слышишь? — спрашивает Малин, разглядывая блестящую чистую кожу, раны на руках, похожие на островки.

Несмотря на летнюю жару, вид у девушки такой, словно она пробыла нагишом на улице целую зимнюю ночь. Ее белая кожа наводит на мысль о чистоте и невинности — словно она танцевала с дьяволом на краю пропасти между жизнью и смертью и каким-то загадочным образом осталась жива.

Девушка сидит неподвижно, не издает ни звука.

Малин ощущает слабый запах хлорки, напоминающий ей о бассейне «Тиннис».

Молодая женщина из «скорой помощи», сидящая с другой стороны, молчит. Кажется, ее не очень беспокоит то, что Малин не представилась.

— Ты можешь рассказать, что произошло?

Девушка молчит, лишь едва заметно вздрагивает под одеялом.

— Тебе больно? Ты что-нибудь помнишь? Ничего не бойся.

Никакой реакции, ни слова в ответ.

— Побудьте с ней еще, — говорит Малин и поднимается. — Не оставляйте одну.

У фонтана двое полицейских закрепляют красно-белую ленту, обкручивая вокруг дерева. Никлассон возится с чем-то в машине «скорой помощи».

— Мы уже можем везти ее в больницу? — У юной девушки-медика голос мягкий и спокойный. — Кстати, меня зовут Эллинор. Эллинор Гетлунд.

— Малин Форс, инспектор криминальной полиции. Придется немного подождать, хотя ее, конечно же, надо поскорее доставить в больницу. Может быть, она начнет говорить прямо здесь, если дать ей время прийти в себя. Я пока осмотрю место происшествия.

Беседка утопает в тени дуба. Пот течет по спине под блузкой. Часы показывают 8.17, а уже жарко, как в жаровне у дьявола.

В беседке свой особый микроклимат — едва ступив в ее нутро, Малин ощущает странное влажное тепло. Здесь точно градусов на пять жарче, чем снаружи, хотя стен как таковых нет — это скорее лишь часть пространства, ограниченная колоннами, нежели помещение. И внутри просто невероятно жарко, словно особо агрессивные молекулы собрались в атмосфере в одном месте, словно в воздухе танцует невидимый демон.

Малин смотрит себе под ноги, опасаясь наступить на чьи-нибудь следы. Чуть в стороне видна лужица крови, несколько красных пятен поменьше там и сям. Вместе они создают очертания человеческого тела.

Что это такое?

Это кровь, которая вытекла из нее.

Черная тень. Что вам здесь понадобилось среди ночи? Вернее, тебе.

Ты не старше моей Туве. И оказалась здесь, хотя не должна была.

Никакой одежды, никаких обрывков ткани — во всяком случае, невооруженным глазом не видно.

Раздается звонок мобильного телефона, потом спокойный голос Эллинор Гетлунд за спиной у Малин. Голос приближается. Неужели она оставила девушку одну?

Малин садится на корточки, глубоко вздыхает. Проводит пальцем по дощатому полу — осторожно, чтобы не затруднить работу следователям, которые будут осматривать место происшествия, и эксперту-криминалисту Карин Юханнисон.

Замечает кровь на перилах над тем местом, где лежала девушка.

Кто-то перебросил тебя через перила? Или ты сама перелезла?

На заднем фоне возникают голоса детей, но Малин старается их не замечать. Что им тут понадобилось в такую рань?

Малин поднимается, подходит к перилам. По другую сторону на земле множество следов, отпечатки чьих-то подошв, чуть в стороне кусты с поломанными ветками. Еще дальше, в глубине, виднеется толстый ствол сосны. Это здесь ты поджидал ее? И затащил в кусты? Или это следы кого-то другого, не имеющего отношения к делу? Может быть, все произошло совсем иначе?

Дети.

Их много.

Они смеются.

Слышны их голоса: «Полиция… сколая помощь».

И вдруг они начинают вопить. В беседке эхом отдаются возмущенные женские крики, затем слышится голос Никлассона:

— Какого черта!

Малин оборачивается.

Десять детсадовцев в одинаковых желтых жилетах воют в голос. Две воспитательницы с изумленными лицами. И голая, избитая, изрезанная, но неправдоподобно чистая девушка, которая движется прямо на них. Дети до смерти перепуганы, словно при виде странной незнакомки их накрыла общая волна страха.

— Тебе же было сказано не отходить от нее! — рычит Малин.

Эллинор Гетлунд устремляется за девушкой: в одной руке мобильный телефон, в другой оранжевое одеяло, наспех поднятое с земли.

Обнаженная, словно прозрачная девушка перешагивает через заборчик, не беспокоясь о ранах на руках и ногах, о запекшейся крови на внутренней поверхности бедер. Идет по песку. Садится на одну из покрышек и начинает раскачиваться — это похоже на движение маятника в тщетной попытке остановить время.

Ее тело ослепительно белое, пятна крови словно светятся.

У фонтана Рюдстрём и Юханссон возятся со своей лентой, как будто ничего не случилось.

«Где же ты, Зак? — думает Малин. — Как мне тебя сейчас не хватает!»

И вот Зак рядом с Малин в беседке. Он появился сразу после того, как они сняли девушку с качелей, снова завернули в оранжевое одеяло и усадили на кушетку в машине «скорой помощи». Она не сопротивлялась.

Детский сад организованно покинул парк. Когда испуг миновал, детей очень развеселило, что тетенька качается голая; они хотели, чтобы она продолжала, и даже расстроились, когда Малин и Эллинор Гетлунд сняли ее с качелей.