Чтение онлайн

– Верно, – согласился Билли. – Да, кстати, о скольких фэйре идет речь?

Я зажмурился на особенно яркую молнию.

– Обо всех.

Камень, который дал мне Привратник, привел нас на берег озера, в Бёнэм-харбор. Билли остановил микроавтобус на улице перед въездом на причалы – некогда именно они являлись настоящим сердцем города, да и теперь у них ежегодно разгружалось изрядное количество судов. Залитый светом галогенных прожекторов порт за сетчатой оградой казался застывшим натюрмортом.

Я повернулся к Альфам.

– Ладно, ребята, – сказал я. – Прежде, чем мы начнем подъем, я смажу вам глаза одним бальзамом. Запах у него поганый, но он защитит вас от большинства фэйерских штучек.

– Я первый, – сразу же вызвался Билли. Я откупорил пузырек и пальцем нарисовал ему под глазами два жирных коричневых полумесяца.

– А я еще смеялся над футболистами, – только и сказал он, посмотревшись в зеркало.

– Давай, одевай охотничью маску, – посоветовал я. Билли выскользнул из машины и кинул обратно на водительское сиденье свои футболку и треники. Я тоже вылез на землю и отодвинул боковую дверь. Билли, уже в своем волчьем обличии пробежался вдоль автобуса и уселся рядом ждать, пока я нанесу бальзам на глаза остальных Альф.

Не могу сказать, чтобы это не стоило мне некоторых нервов. Все они ждали своей очереди уже раздетыми, и превращались в волков сразу же, как я переходил к следующему, присоединяясь к Билли на улице. Одна из девушек, пухленькая рыжеволосая красотка словно сошла с обложки мужского журнала. Заметив мое смущение, она довольно ухмыльнулась, и следующая, миниатюрная девушка с гривой каштановых волос, сочувственно посмотрела на меня, застенчиво прикрываясь снятой одеждой.

– Она последнее время совсем невыносима, – шепнула она, подставляя глаза под мой палец.

Полдюжины молодых мужчин и столько же молодых женщин – для волков это большая стая. Они терпеливо ждали, пока я мазал бальзамом Хвата, потом Мерил, и наконец себя самого. Бальзама хватило в обрез, и я облегченно вздохнул, намазавшись последними его каплями. Я пристегнул на пояс кобуру с револьвером, надеясь, что дождь и полы ветровки скроют ее от глаз случайных прохожих. Потом вытащил амулет-пентаграмму, чтобы она висела поверх куртки, взял жезл и посох, продев последний в лямки акушерского саквояжа, и закинул его на плечо. Последним я достал серый камешек и снова намотал нить на палец. Права, права была Элейн, выбрав себе магические причиндалы поменьше размером.

Когда я выбрался из салона под дождь, волки разом повернулись в одну сторону. Один из них, наверное, Билли, коротко гавкнул что-то, и они рассыпались веером, оставив нас с Мерил и Хватом стоять в ночи.

– Ч-что? – пробормотал Хват. – В чем дело? Куда это они?

– Должно быть, услышали что-нибудь, – ответила Мерил. Она нырнула обратно в автобус и вернулась, вооруженная мачете и плотницким топором. Потом надела тяжелую джинсовую куртку, сплошь обшитую, как мне показалось, столовыми приборами. Куртка звякнула.

– Это что, вместо кольчуги? – поинтересовался я.

Хват возился с вилкой, мешавшей застегнуть молнию.

– Лучшее, что я успел соорудить, – извиняющимся тоном сказал он. – Но они все-таки нержавеющие. Так что, видите, кусать ее всяким там будет сложнее, – он тоже полез в салон и достал оттуда тяжелый на вид ящик для инструментов. С легкостью, говорившей о давнем опыте, коротышка закинул его на плечо и облизнул пересохшие губы.

– Что теперь? – спросил он.

Я покосился на камень – тот продолжал показывать в сторону озера.

– Пойдем в том направлении. Если там кто-то или что-то прячется, Билли даст нам знать.

Хват нервно сглотнул; мокрые от дождя белые волосы прилипли ко лбу.

– Вы уверены?

– Держись ближе ко мне, Хват, – сказала Мерил. – Только как нам идти туда, Дрезден? Здесь же забор с охраной.

Ответа на этот вопрос я не знал, но признаваться в этом тоже не хотел. Вместо этого я просто направился к ближайшим воротам.

– Идем.

Мы подошли к воротам и обнаружили, что они открыты. С одной из петель свисал обрывок толстенной цепи; остальные звенья валялись на земле. Металл не перекусили, а сломали: каждый раз, когда на излом попадала капля воды, в воздух с шипением поднималось облачко пара.

– Сломали, – сказал я. – И совсем недавно. Металл быстро остыл бы под дождем.

– И это дело рук не фэйре, – негромко заметила Мерил. – Они бы не стали подходить к железной ограде.

– Чушь какая-то, – прокомментировал Хват. – Дешевые кусачки справились бы с этой цепью быстрее и эффективнее.

– Ну, нечисть порой поступает противно всякой логике, – отозвался я. Камень продолжал тянуть меня в сторону одного из выдающихся в озеро пирсов. – Нам туда.

Мы миновали ворота и успели пройти футов двадцать, когда огни вдруг погасли, оставив нас в пропитанной дождем темноте.

Замерзшими пальцами я потянулся за своим амулетом, но Хват с Мерил опередили меня. Лязгнул замок Хватова ящика, и мгновением спустя он уже держал в руках мощный фонарь. Почти одновременно с этим что-то хрустнуло, и Мерил встряхнула трубку химического фонаря, который тут же засветился призрачным зеленым светом.

Резко хлопнул винтовочный выстрел, и Мерил дернулась, едва не потеряв равновесия. Она потрясенно уставилась на расползавшееся по штанине ее джинсов красное пятно.

– Ложись! – рявкнул я и толчком повалил ее на землю. Винтовка выстрелила еще раз. Я схватил химический фонарь и сунул его в карман ветровки. – Гасите огни!

Хват еще возился с выключателем, когда хлопнул третий выстрел, и пуля высекла из его ящика сноп искр. Хват взвизгнул и выронил фонарь – тот покатился по земле, выхватив из темноты конус света за нашей спиной.

В луче фонаря обрисовалась фигура Тигрицы, вурдалака-убийцы, которая на этот раз даже не потрудилась принять человеческое обличье. В своем естественном виде она представляла собой сутулое создание с серой кожей, каким-то образом объединявшее в себе худшие черты человека, гиены и бабуина. Все тело ее поросло короткой, жесткой рыжей шерстью. Кривые ноги отличались при этом крепкой мускулатурой, а пальцы на слишком длинных руках завершались не ногтями, а костяными шипами. Волосы росли на голове неопрятными клочьями, а красные глаза горели ненавистью. Вся кожа ее была покрыта розовыми и серыми шрамами, и самые зловещие, опухшие – в тех местах, где ее поразила вчера ночью Мёрфи. Она неслась на нас на всех четырех, стелясь по земле со злобно разинутой пастью.