Чтение онлайн

Павел перевeл прицел вправо. Действительно, на одном из верхних уровней пожарной вышки пристроился немец с биноклем, торопливо обшаривая взглядом окрестности.

– Расстояние - восемьсот. Ветер северный - три метра в секунду.
– Продолжал Андрей.

Павел выбрал упреждение, цифры поправок сами собой возникали в голове. За полгода тренировок и два месяца войны, все эти навыки уже дошли до автоматизма. Казалось, сунь ему во сне винтовку, он, и тогда, всe выполнит строго по инструкции.

Немец остановил свои поиски, поправил наводку резкости, что-то сказал, наверное, отдавая команду связисту. Пора! Пашка нажал на спусковой крючок и вражеского наблюдателя отбросило внутрь пожарной каланчи. Павел дослал патрон, ожидая появления напарника немца. Но того не было. Или слишком хитрый, или уже удрал.

– Пятый ориентир.
– Вновь послышался голос напарника.
– Кажется, начальство пожаловало!

У крайнего дома улицы, прикрываясь невысоким кустарником, расположился кто-то из офицеров противника. Виден был серебряный погон, но никаких подробностей в отбрасываемой домом тени рассмотреть не было возможности. До пятого ориентира, этого самого дома, было ровно девятьсот тридцать метров. Павел подкрутил целик, прицелился и произвeл выстрел. Немецкий офицер исчез, попадали и солдаты, сопровождавшие своего командира.

Ударили пулемeты противника, зазвенел безответный колокол на колокольне. Павел покачал головой - они не такие дураки, чтобы лезть на неe. Можно найти много более удобных позиций, пусть и не таких высоких. Конечно, с колокольни обзор намного лучше, но выстрелить с неe больше двух раз немцы не дали бы. Здесь же они потратили уже пятый патрон, и пока не обнаружены.

Этот чердак просто создан для снайперской позиции. Широкое слуховое окно, выходящее на восток, позволяет контролировать дальние подступы к позициям обороняющегося внизу взвода. Ну, а сняв несколько черепиц, они увеличили свой сектор обстрела в два раза.

В дальнем проeме улицы показался танк. А вот это уже по их души! Офицерик то серьeзным человеком оказался.

– Андрюха, собирай вещи и вниз!
– Отдал Павел команду напарнику.

Панкратов упаковал свою аппаратуру в специальный ранец, медленно переместился к люку на чердак, у которого охранял их позицию третий боец, флегматичный белорус по фамилии Боркевич. Уяснив команду, тот отправился проверять лестницу. Доверять полякам не стоило, нужно учитывать, что они в любой момент могут выстрелить тебе в спину.

"Эйфория идиотизма", как выразился командир их взвода, капитан Синельников, когда в Варшаве польские отряды перешли на сторону немцев. Конечно, большинству населения, без разницы, какая в стране власть, да и не все солдаты бывшей польской армии согласились воевать на стороне Германии. Но и тех, кто стал служить Гитлеру, вполне хватало для того, чтобы держать в напряжении тылы Красной армии. Больших диверсий пока не было, но и еженощные обстрелы, пусть и беспокоящие, удовольствия не доставляют.

Немецкий танк ворочал башней, отыскивая возможную цель, но выстрела пока не было. Немцы, судя по всему, экономили снаряды, предпочитая рисковать наблюдателями, а не драгоценными боеприпасами. Наконец, откинулась крышка командирского люка и из неe показался командир танка. Повертев головой и не обнаружив видимой опасности, он высунулся из башни по пояс, достал бинокль и стал осматривать костeл, в котором так удобно расположился Павел со своей "Гюрзой".

Павел нажал на курок, проследил, как исчезает в люке его мишень, и снялся с позиции. Пора уходить. Они уже выбрали лимит везения и, вскоре, их должны вычислить. Можно, конечно, сделать с одной позиции и больше выстрелов, но за короткое время. А они здесь более получаса торчат.

Павел уже спускался по лестнице, когда захрустела наверху черепица. Немцы решились накрыть огнeм непримечательный флигелeк, теряющийся на фоне других построек. Или вычислили, или кто-то подсказал? И кажется Павлу, что этот кто-то несколько часов назад встречал их на заднем дворе костeла, когда они выбирали позицию. То-то, ксeндз с такой неприязнью их осматривал. Впрочем был в своeм праве. По всем традициям и законам, писаным и неписанным, вход в храм божий с огнестрельным оружием запрещeн. Но ведь они в сам костeл и не стремились, облюбовав одну из хозяйственных пристроек.

Их группа прошла половину лестницы, когда снизу, навстречу им, выскочил один из сопровождавших ксeндза церковных служек. Мальчишка быстрыми прыжками пересeк расстояние до них и что-то быстро забормотал по-польски.

– Что он хочет, Боркевич?
– Спросил Павел.

– Товарищ старшина, он говорит, что вниз идти нельзя.
– Начал торопливый перевод белорус.
– Говорит, что внизу нас "жолнежи" ждут.

– Какие "жолнежи", немецкие?
– уточнил Павел.

Боркевич переспросил служку. Тот ответил. Павел в "пшекающем" польском языке с трудом понимал отдельные общеупотребительные слова, пропуская всe другое мимо ушей. Впрочем, как и большинство остальных бойцов. И только белорусы да украинцы, в основном с западных областей, присоединeнных всего два года назад, прекрасно понимали поляков.

– Стась говорит, что солдаты польские, из "Армии Крайовой". Привeл их ксeндз.
– Ответил Боркевич.
– И ещe. Он утверждает, что они вели речь о вашей винтовке.

Ну что же, всe стало на свои места. Полякам, или англичанам, понадобилась его "Гюрза". Немцы уже разобрались, что это такое и даже начали предпринимать меры. По крайней мере на фронте высокопоставленные цели к передовой ближе километра не подходят. А офицеры в передовых цепях стали прятать погоны под специальными чехлами, пока по собственной инициативе.

В Красной армии полевая форма одежды одинаковая для всех ещe с начала этого года. Поначалу данный приказ недоумение вызывал. Сколько пытались выделить командный состав для повышения авторитета, а тут опять всех под одну гребeнку подровняли. Недоумение исчезло, как только в первых боях побывали. Желающие пофорсить на передовой цветными петлицами и нарукавными нашивками очень скоро отправлялись на тот свет отчитываться перед ангелами, или чертями, кто там на небесах заведует распределением советских командиров. А оставшиеся в живых немедленно натянули солдатские гимнастeрки и пилотки, припрятав командирскую форму до более благополучных дней.