Шрифт:
— Эй, Надька! А ну, подъем! — загорланил у меня над ухом громкий голосок Прасковьи Никитишны — самой грозной женщины всея села Новые Бобрышки и по совместительству моей бабульки. — Вставай, а то всех женихов проспишь!
Я нехотя заворочалась под одеялом, надеясь, что бабулька не додумается стаскивать его. Я не могла сдержать улыбки. Да, бабуля моя может самого черта сделать милым и пушистым.
Как назло, бабуля была настроена решительно, и тут же схватилась за угол свисающего с кровати одеяла и потянула на себя. Минута, и одеяло перекочевало на пол.
— Ай, ай! Встаю я! — пришлось мне признать поражение, поспешно вскакивая и натягивая носки. — Бабуль, еще только семь часов, чего так рано-то?
— Чаво? Рано? — искренне возмутилась бабушка. — Тебе, может быть, и рано, а у меня режим! Марш в ванну!
Пришлось мне спешно выполнять бабулино первое приказание. Я, может, и люблю ее, но режим ненавижу. У меня, может быть, лето! Может, я отдохнуть приехала, а не вставать с петухами! Да только разве ж моя бабулька поймет это?
Я с грустью засунула в рот зубную щетку, разглядывая свою заспанную физиономию в старое зеркало, висящее над раковиной. Да уж, хороша, нечего сказать! На голове колтун, хоть гнездо свей, под глазами темные круги, глазищи красные, рот весь в белой пене… Просто прелесть.
— Эй, Надька! Ты там заснула, что ли?
Приблизительно так и началось очередное лето. Экзамены сданы, сессия закрыта, стипендия сохранена, а значит, самое время нам, бедным и вечно голодным студентам, ехать на отдых. Причем желательно куда-нибудь поближе к воде.
Именно таким девизом руководствовались я и моя семья, выбирая место нашего летнего отпуска. Увы, но денег на всякие заморские курорты у нас не нашлось, да и отдых на собственном море оказался не по карману. Именно поэтому мы решили, что лучше проведаем нашу бабульку, надышимся свежим деревенским воздушком да накупаемся в реке.
Я глубоко вздохнула, выплевывая мятную пасту. Бабулька моя не любит, когда режим нарушают. Эх, сбежать бы сейчас куда подальше, а то сейчас ведь нагрузит работенкой!
Мои опасения оправдались. У бабули уже был заготовлен очередной план на день. Поэтому, закончив завтрак, я получила задание прополоть морковные грядки — мое самое нелюбимое занятие.
— Вот же ж старая карга! — в сердцах выругалась я, с омерзением орудуя сапкой. Выдирать бурьян было тяжело. Он, словно партизан, не желал поддаваться моим усилиям. Это и стало последней каплей — мое терпение лопнуло.
Я резко разогнулась, чувствуя, как стремительно темнеет в глазах. Спина противно заныла, протестуя против подобного произвола. Я выпрямилась, разгибая ноющую спину, опираясь на сапку. Настроение медленно поднималось. Да уж, не люблю я трудиться.
Оглянувшись, я с радостью заметила, что бабули пока на горизонте нет, а это значит, что можно немного пофилонить.
— Надька! Надька! — зашикало что-то из зарослей малинника, росшего в самом конце огорода.
— Ась? — я оглянулась, осматривая кусты, откуда уже высунулся конопатый нос Петьки — нашего соседа.
— Никитишна тут? — парнишка воровато покрутил головой в поисках моей бабушки. Не видя ее, он тут же вывалился из кустов и подбежал ко мне: — Слава богу, ее нет! А я уже боялся, что мне опять влетит! — парень неловко почесал затылок.
Я захихикала, вспоминая, как в прошлый раз моя бабушка огрела бедного Петю по голове галошей, когда он не спросясь полез за яблоками в нашем саду. Галоша прилетела ему точно между глаз, надолго разукрасив физиономию.
После того прошлогоднего инцидента мой друг перестал лазить без спросу где не надо и начал очень уважать мою бабушку.
— Что такое, дружище? Пришел помочь и отработать за меня панщину? — с надеждой спросила я, уже предчувствуя ответ соседа. — Видишь вот эту грядку? Вот отсюда и до самого конца огорода! — я обозначила фронт работ широким взмахом руки.
— Не, не! — Петька тут же перестал улыбаться. — Не хочу!
— Вот и какой после этого из тебя джентльмен? — разочаровано произнесла я и томно вздохнула. — Даже даме помочь не можешь!
Петька озадаченно почесал затылок, пытаясь подобрать достойный ответ. Увы, в его лексиконе нужных слов не нашлось.
— Ой, да ну тебя! — обиженно прогундосил парень. — Я ж чего пришел-то… Давай на речку сходим?
— Ага, чтобы бабулю мою позлить! — ворчливо отозвалась я, тут же мысленно представив, какая нынче речка стала. Моя бабуля, как и большинство местных, предпочитала держаться от воды подальше. Она верила, что это владения Водяного и туда соваться не следует. Как маленькая, ей богу! В наш-то век верить в подобную ерунду. — Чтобы еще и ночью тут панщину отрабатывать!
Парнишка зарделся, стушевавшись. Видимо, ему очень хотелось сходить именно сейчас, и поэтому он решил, что я смогу уделить ему часок-другой. Самое обидное, что и я бы с удовольствием сходила сейчас, пока еще не так жарко.
Именно в этот момент мой дух взбунтовался против произвола. Почему, спрашивается, я обязана ежедневно полоть этот огород? Почему бы мне один разок, пока бабуля занята другими делами, не сходить с утреца на речку? Я же тут на курорте, а не на барщине!
— Знаешь что, Петь, — обратилась я к парню, привлекая его внимание, — думаю, один раз непослушание мне все же простят. Мне уже шестнадцать, а значит, я имею полное право на свое мнение!