Чтение онлайн

Аббатиса Матильда проводила Алиенору на кладбище за церковью и показала простую каменную плиту, трава вокруг которой была коротко подстрижена. В воздухе витал тонкий аромат шиповника.

– Здесь покоится графиня Филиппа, ваша бабушка. Она умерла задолго до моего приезда сюда, но некоторые монахини неплохо ее знали и расскажут вам о ней.

Алиенора опустилась на колени рядом с могилой, коснулась ладонью нагретого солнцем камня.

– Хорошо, что она обрела покой в вашем аббатстве.

Действительно, было бы так легко зажить здесь безмятежной жизнью. Птички поют, солнышко спину греет. Придет день, подумала она… но только не сейчас.

Она отобедала с Эммой и Матильдой в покоях аббатисы, женщины разделили простую трапезу – форель и свежий хлеб.

– Последний раз я видела Генриха на похоронах его отца, да упокоит Господь душу моего брата. – Матильда осенила себя крестным знамением. – Он очень возмужал с тех пор, как я помню его беспокойным проказником, впрочем ему пришлось повзрослеть. Слишком много ожиданий и обязанностей легло на его плечи.

– Совершенно верно, – пробормотала Алиенора.

Эмма же ничего не сказала и все время сидела, потупив взор, что заставило Алиенору гадать, каковы же на самом деле отношения между Генрихом и его сводной сестрой.

– Однако он по-прежнему торопится, – добавила Матильда, разряжая атмосферу. – Ему никак не усидеть на месте – даже в церкви.

Алиенора согласилась, рассмеявшись:

– Жаль, он не прядет пряжу; дали бы ему в руки веретено, Генрих бы в одно мгновение накрутил шерсти на целую тунику. – Она задумалась. – Но ум его всегда сосредоточен. Он как ступица колеса, откуда расходится множество спиц-целей, и все они прямые, ясные. Не сомневаюсь, муж способен править всем одновременно.

– Как хорошо вы его поняли! – восхитилась Матильда. – Мой племянник действительно редкий человек, хотя признаю свою предвзятость. Он мне словно сын. – Она перегнулась через стол, чтобы пожать запястье Эммы. – А ты мне словно дочь. Тебе пора выйти в мир, но я буду скучать.

Женщин прервала помощница аббатисы, сестра Маргарет, которая принесла Алиеноре заляпанный в дороге свиток.

Алиенора сломала печать и быстро ознакомилась с содержанием.

– Неприятности, моя дорогая? – с тревогой поинтересовалась Матильда.

– Французы ударили по Нормандии, – сказала Алиенора, оторвав взгляд от письма. – Они атаковали и захватили Нёфмарше – Людовик, Робер де Дрё и братья Блуа. Генриху не удалось добраться туда вовремя из Барфлёра. – Она прикусила губу. – А еще Эсташ Булонский и брат Генриха Жоффруа. – Казалось, весь мир ополчился на них, не давая возможности добиться успеха. Она почувствовала, как подкрадывается страх, но гнев и презрение оказались сильнее. – Крысы рано или поздно обязательно выползут из углов, так что меня это не удивляет, да и Генриха, я уверена, тоже.

Матильда пришла в смятение, но не растеряла решительности.

– Как печально все это слышать, но я тоже не удивлена.

Алиенора свернула пергамент:

– Я собираюсь завершить свои дела здесь и вернуться в Пуатье, где буду ждать мужа, – таковы были первоначальные планы. Есть повод насторожиться, но не паниковать, поскольку наши враги ни на что не способны, в отличие от Генриха. – Конечно, она храбрилась, но в душе надеялась, что ее молодой муж не откусил кусок больше того, что мог проглотить.

– Они попытаются его свергнуть, ибо если не сделают этого сейчас, то им этого не удастся никогда, – заявила Матильда с воинственным блеском в глазах. – Этот его брат – тщеславный, глупый мальчишка. Он не успокоится, пока Генрих не сделает его графом Анжу и Мена, а этого никогда не случится, сколько бы тот ни бунтовал. – Она покачала головой. – Анжуйцы не привыкли делиться. Мой брат Элиас всю жизнь провел взаперти за свои бунты, ибо отказывался согласиться с дележом наследства. Это у них в крови, моя дорогая, в чем вы, несомненно, убедитесь, как только родите Генриху сыновей.

Алиенора поморщилась, а Матильда отреагировала веселой улыбкой.

– Предупрежден, значит вооружен. У вас есть силы разобраться с тем, что само плывет в руки.

Но с точки зрения Алиеноры, это вряд ли могло служить утешением.

– Сегодня уже слишком поздно, чтобы ехать в Пуатье, – сказала она. – Несколько часов не имеют значения.

По крайней мере, Генрих пока не отбыл в Англию, а войска его приведены в готовность.

Той ночью ей снились темно-алые розы, источающие кровь, а утром она проснулась и обнаружила, что у нее начались месячные и семя Генриха не укоренилось. На самом деле она не ожидала этого, ведь у них была всего одна ночь, но тем не менее ее тревога возросла. Прежде чем покинуть Фонтевро, она снова помолилась в церкви и опустилась на колени перед Матильдой, чтобы получить благословение. А затем вместе с Эммой она присоединилась к своей свите и поехала на юг, в безопасную Аквитанию.

Все утро Алиенора занималась государственными делами Пуатье. И в зале, и во дворе царила суета – приходили и уходили гонцы, просители, писари и слуги. Она получила известие от Генриха прямо с полей сражения. Он предпочел не встречаться со своими врагами в открытом бою, а напасть на них в уязвимых точках, там, где они меньше всего ожидали, причем так молниеносно, что они дрогнули и отступили. Алиенора заранее позаботилась о безопасности собственных границ, поскольку замки мятежного брата Генриха, Жоффруа, находились слишком близко к Пуату, чтобы не испытывать тревоги.

Алиенора разглядывала новую серебряную печать, стоявшую на столе. Она заказала ее сразу после свадьбы, надпись по кромке объявляла ее графиней Пуату, герцогиней Нормандской и графиней Анжуйской. Все эти земли принадлежали ей, и она не собиралась отдавать их узурпаторам. Под каждым документом с ее подписью стояла эта печать, вызывая в ней чувство гордости и удовлетворения.

Решив проветрить голову перед обедом, она приказала оседлать коня. Стоял прекрасный летний день, и лошадке не терпелось пробежаться. Алиенора не стала ее сдерживать, и когда легкая рысь перешла в галоп, она наслаждалась скоростью, чувством свободы и иллюзией, что сумеет убежать от своих забот. Некоторые придворные считали ее беспечной, но на самом деле скачка во весь опор не имела к беспечности никакого отношения. Алиенора прекрасно сознавала разницу между беспечностью и расчетливым риском.