Шрифт:
Глава 1
Июньский зной разогрел салон микроавтобуса, как сковородку. В тяжёлом воздухе смешались автомобильные и человеческие запахи. Хотелось пить. К концу второго часа пути я пожалела, что назло матери отказалась ехать с ней на машине.
Наконец за окном мелькнул указатель «Семёнов», и потянулась окраина старинного городка. В детстве, проезжая по этим улочкам, я с удовольствием разглядывала купеческие особняки с колоннами и остатками лепнины. Воображала, как иду по анфиладе комнат, шелестя длинными юбками, а у высокого крыльца поджидает экипаж, запряжённый четвёркой серых в яблоках рысаков.
Cейчас районный центр наводил тоску.
Не хочу в деревню! «Бабушке нужна помощь, у неё давление и возраст». Но я-то не домработница и не сиделка. Мне шестнадцать, я не собираюсь провести лето с тонометром или на грядках!
Я выволокла на платформу у автостанции дорожную сумку, повесила на плечо рюкзачок с разной мелочью и поплелась в кассу. Там ждал неприятный сюрприз: автобус до бабушкиной деревни уже уехал. «Ловите попутку», – вздохнула кассирша, и я в компании двух толстых тёток отправилась на остановку. Хорошо хоть, не мне одной нужно в Чернышёвку.
Солнце лезло под навес, жарило руки и ноги, рюкзачок оттягивал плечи. Тётушки-попутчицы махали руками, как ветряные мельницы, но машины проносились мимо.
Когда я почти отчаялась, тормознула потёртая «Калина».
– Только двоих могу взять, больше места нет, – крикнул водитель. Тётки с неожиданной для их комплекции прытью заскочили в салон, и «Калина» умчалась, обдав бензиновой гарью.
Ну, и сколько ещё тут торчать?! Придётся вернуться на автостанцию, может быть, кассирша даст номер такси. Я с досадой подняла тяжёлую сумку, но промчавшийся мимо чёрный «Опель» вдруг затормозил и сдал назад, ко мне.
«До Чернышёвки подвезёте?» – чуть не ляпнула я, но наткнулась на оценивающие взгляды. В машине сидели двое молодых мужиков: водитель в тёмных очках и мордастый пассажир. Мордастый прошёлся глазами от пучка на моей макушке до белых кед – точно липкими руками облапал.
– Вас подбросить, девушка?
От него за несколько шагов разило алкоголем и куревом.
Я отшатнулась:
– Нет!
Водитель сунулся к окну мимо пассажира, уставился поверх очков:
– Да ты не бойся, мы добрые. И голубоглазых блондинок любим! – Он мерзко заржал, показав прокуренные зубы.
– Я и не боюсь, просто меня сейчас заберут, – выпалила я первое, что пришло в голову. Огляделась: дорога опустела, только от автостанции отъезжал синий мотоцикл.
А если не отстанут? Бежать – куда? Звать на помощь – кого?
– Поехали, покатаемся! – Мордастый открыл дверь, собираясь выйти, но из машины ему под ноги упала пивная бутылка. Пока он медлил, синий мотоцикл воткнулся между остановкой и «Опелем».
– Мужики, отвалите! – Носком кроссовки мотоциклист захлопнул дверь, не дав мордастому выбраться. Глянул на меня сквозь щиток мотошлема: – Садись!
Выхватил из рук сумку и пристроил перед собой на бак. Раздумывать было некогда, я вскочила на сиденье.
Мотик взревел мотором и рванул вперёд. За стеклом машины мелькнула обалдевшая щекастая физиономия.
– Крепче держись! – крикнул мотоциклист, прибавляя газу. Я вцепилась в его чёрный анорак. Ветер хлестнул в лицо.
«Опель» дёрнул следом, дико сигналя. Он стремительно приближался, но мотоцикл, поднимая клубы пыли с обочины, с резким креном свернул в проём между дощатыми заборами. Машина промчалась мимо, из открытых окон донёсся гогот. Смешно им, придурки!
Мотоцикл вырулил на тихую одноэтажную улицу и остановился под раскидистым тополем. Я соскочила с седла.
– Ты чем думала, когда одна попутку ловила? – прорычал мотоциклист. Он стащил шлем и оказался моим ровесником – скуластым и загорелым.
– Мне в Чернышёвку надо, а автобус уехал! – попыталась я оправдаться.
Парень возмущённо фыркнул, быстро пригладил пятернёй густые русые волосы и впился в меня злыми тёмно-серыми глазами:
– Значит, можно прыгать в машину к кому попало?!
– Я не прыгала!
Блин, не надо мне мозги вправлять! И без того плохо. Я хотела сдёрнуть с мотика сумку, но парень придержал её.
Если подумать, он был в чём-то прав. Я нехотя сказала:
– Спасибо, что помог.
– На здоровье. – Злость в его глазах таяла, морщинка между бровей разгладилась, но сумку он не отпустил. – Ты к кому в Чернышёвку?
– Какая разница?
– К кому? – повторил он с нажимом.
– К Ирине Петровне Высоковой. Это допрос?
– Внучка, что ли? – Парень удивлённо вскинул брови. – А почему я тебя не знаю?
– А ты всех там знаешь?
– Всех, кроме тебя.
– Просто я в деревне сто лет не была.
Он присвистнул и ухмыльнулся:
– А ничего так сохранилась, выглядишь максимум на шестнадцать.
– Молодильное зелье пью, – ляпнула я.
Он изобразил испуг:
– Ведьма, что ли?! Да ну на фиг! – щёлкнул ключом зажигания, газанул и тут же заглушил мотор.
Я расхохоталась и уловила в собственном смехе истеричные нотки.
Парень ободряюще сказал:
– Ладно, всё норм. – Снял анорак, оставшись в белой футболке, и протянул его мне. – Накинь, а то продует на скорости. И поехали в Чернышёвку.
Одеваясь, я ощутила непривычный аромат мужского парфюма – древесный, с хвойными нотками. Никогда бы не подумала, что в куртке с чужого плеча поеду куда-то с незнакомым мотоциклистом!
Парень попытался нахлобучить на меня шлем, но стянутые на макушке волосы мешали. Я сняла резинку, длинные пряди рассыпались по плечам. Он оценил:
– Тебе идёт. Ладно, надевай шлем. Махнём напрямик, может, успеем до дождя.
Мы дружно задрали головы: небо постепенно наливалось синими чернилами. Парень нахмурился и быстро потёр указательным пальцем едва заметную полоску шрама у правого уха.