Чтение онлайн

После первых минут эйфории по поводу их победы, одержанной на свалке, реальность утренних событий повергла ребят в уныние. Все были потрясены, даже самый младший из них, Лоренс, а Кевин дважды съезжал с дороги в лес: его там рвало.

Все встречные легковые машины и грузовики, мчавшиеся по направлению к свалке, ничуть не могли снять их напряжения. В мозгу снова и снова прокручивались образы, вызывавшие ужас: тела борющихся человека и собаки, их лихорадочные движения в кабине, превратившейся в пылающий костер; доносившиеся оттуда крики человека и рычание собаки; чей-то неизвестно уже кому принадлежащий визг; зловоние горящей плоти…

– Давайте не будем ждать, – сказал Харлен, еле двигая побелевшими губами. – Давайте подожжем школу сегодня после обеда.

– Нельзя, – покачал головой Кевин. Его веснушки ярко выделялись на побелевшей коже. – Отец увез цистерну на молочный завод, у них там инвентаризация.

– Тогда сегодня вечером, – уступил Харлен.

Майк глянул в зеркальце, висевшее над раковиной, пытаясь оценить красоту своих новых бровей.

– Ребята, вы правда хотите сделать это сегодня, когда стемнеет? – спросил он.

Ответом было молчание.

– Ладно, тогда завтра, – вновь проявил сговорчивость Харлен. – Завтра днем.

Кевин разобрал и разложил на столе отцовское ружье сорок пятого калибра. Сейчас он поднял от него глаза, сжимая в одной руке магазин, а в другой – маленькую пружинку.

Отца не будет дома до четырех часов, – сказал он. – Но сначала я должен помыть цистерну и заправить ее бензином. Харлен подпрыгнул и уселся на стол.

Черт с ним, с этим молочным бидоном. Давайте используем эти, как их там, коктейли.

– Коктейли Молотова, – пробурчал Майк, поднимая лицо от раковины и поворачиваясь к остальным. – Вы имеете представление о том, какой толщины стены Старой школы?

– По меньшей мере фут, – сказал Дейл. Он неловко, боком сидел на столе и был не в силах даже поднять стакан с лимонадом. Когда он шевелил пальцами ног, его мокрые кеды издавали странные хлюпающие звуки.

– Скажи лучше, два фута, – возразил Майк. – Эта чертова школа – настоящая крепость, там больше кирпича и камня, чем дерева. А так как окна заколочены, то нам нужно будет проникнуть внутрь, чтобы забросить туда коктейли Молотова. Вы хотите сделать это… проникнуть внутрь… при дневном свете?

Ему никто не ответил.

Мы займемся этим в воскресенье утром, – с расстановкой проговорил Майк, присев на краешек стола. – Как только рассветет, но еще до того, как люди начнут съезжаться в город к утренней службе в церкви. Мы используем цистерну и шланги, как и собирались.

– Значит, еще две ночи, – прошептал Лоренс, ни к кому не обращаясь. Но слышали его все.

Серый день клонился в столь же серые сумерки, неприятную влажность не могло разогнать даже чуть усилившееся дуновение ветерка. Майк дремал, сидя у Мемо в комнате. Отец был на работе, у него шла последняя ночная смена, мать лежала в постели с одной из своих обычных мигреней. Кетлин и Бонни только что вымылись в корыте на кухне и теперь в своей комнатке наверху укладывались спать. Мэри ушла на свидание, а Пег сидела в холле, читая журнал, когда неожиданный стук у входной двери заставил Майка проснуться.

В дверь комнатки Мемо заглянула, нахмурившись, Пег. Майк… там отец Кавано. Он сказал, что хочет поговорить с тобой… Что это важно.

Майк даже ухватился за поручни кресла, в котором сидел. Глаза Мемо были закрыты. На ее горле билась едва видная ниточка пульса.

Отец Кавано? – повторил он, спросонья не совсем понимая, в чем дело. – Он… он говорил с тобой?

Пег скорчила гримаску.

– Я передала тебе то, что он сказал.

Майк в панике оглянулся вокруг. Дробовик лежал в вещмешке на полу у его ног, там же был и водяной пистолет, который он зарядил святой водой. В том же мешке находились две последние бутылки с коктейлем Молотова и кусочки гостии, тщательно обернутые в чистую салфетку. Флакон со святой водой лежал на подоконнике, рядом с маленькими шкатулками Мемо, в одну из которых Майк положил еще один кусочек гостии.

– Ты не пригласила его в… – начал было он.

– Пригласила. Он сказал, что подождет на крыльце, – ответила его сестра. – Что с тобой такое?

– Отец Кавано болен, – пролепетал Майк, глядя во двор и на поле через дорогу. Было уже совсем темно, последний отблеск летнего дня угас, пока он спал.

– Ты что, боишься заразиться? – Голос Пег звучал насмешливо.

– Как он выглядит? – спросил Майк, встав с места и продвигаясь от кресла к двери.

Отсюда ему было видно следующую комнату, в которой горела одна из ламп, но не крыльцо. Никто не входил в переднюю дверь, кроме разве что почтальонов.

– Как выглядит? – Пег задумчиво прикусила ноготь. – Довольно бледный, я бы сказала. Хочешь, я скажу ему, что мама больна?

– Нет, – покачал головой Майк и втащил сестру в комнатку Мемо. – Сиди здесь. И не спускай глаз с Мемо. Что бы ты ни услышала.

– Послушай, Майкл, – возмущенно заговорила его сестра, возвышая голос.

– Я сказал тебе! – Когда в голосе Майка слышались такие нотки, даже старшей сестре спорить не приходилось. И он подтолкнул ее к стулу. – Никуда не уходи, пока я не вернусь. Поняла?

Пег беспомощно пожала плечами.

– Да, но… – Ее голос дрожал.

Но Майк уже сунул дробовик за пояс штанов, положил завернутую в тряпочку гостию на кровать Мемо и вышел за дверь.

– Здравствуй, Майкл, – произнес отец Кавано. Он сидел в плетеном кресле в дальнем конце веранды. – Подойди ко мне, присядь, – сказал он и рукой показал на бордюр у крыльца.

Майк отпустил дверь, дав ей захлопнуться, но не двинулся с места. Сядь он туда, куда показал рукой священник, тот оказался бы между ним и дверью.

Это был не отец Кавано!

Он был похож на священника, поскольку был одет в черную сутану с белым круглым воротником. Озарял веранду только слабый свет, падавший из окна сквозь занавеску, но было видно, что лицо отца Кавано совершенно белое, даже изможденное, и на нем не осталось и следа тех шрамов, которые Майк видел накануне ночью, когда тот висел за окном гаража Мишель Стефф-ни. Висел? На чем же он висел?

– Я думал, что вы больны, – пробормотал Майк, с трудом выдавливая из себя слова.