Летом сорок первого
Шрифт:
– Жми на полную!
Закомолдин поежился. Ему претила подобная панибратчина. Он командир и не терпел такого отношения между подчиненными и вышестоящими. Надо будет при случае напомнить Шургалову.
Мотор нудно завывал, но почему-то не заводился. Раз за разом Батюк нажимал стартер и включал зажигание, пока наконец враз оживший мотор гулко и весело не затарахтел.
– Поехали!
Танк, сорвавшись с места, рванулся по посветлевшей дороге, стиснутой с обеих сторон лесом туда, где взлетали вверх и зависали ракеты, где грохотали винтовочные выстрелы и выпускали длинные очереди пулеметы и автоматы.
А здесь их осталось трое. Вместе с Закомолдиным находился пулеметчик Ляхонович и Силиков. Вот и вся группа прикрытия. На какое-то мгновение Закомолдин пожалел, что они не поехали вместе со всеми, а остались тут. Но только на какое-то мгновение. Командирская закваска, заложенная в стенах училища, взяла верх. Ориентируясь в блеклом свете зависших в небе ракет, который доходил и сюда, Закомолдин быстро нашел нужный ему поворот дороги и расположил свою группу на небольшом пригорке. Ляхонович с ручным пулеметом, у Силикова и Закомолдина немецкие автоматы и по паре гранат. У лейтенанта еще и личное оружие, пистолет.
– Наша задача, не подпустить ни одной машины к складу, – повторил Закомолдин то, что говорил не раз еще днем.
– Не пропустим, пока живы, – нарочито бодро отозвался Силиков, и по его голосу можно было догадаться, какие черные кошки скребутся у него в душе.
Потянулись тягучие минуты ожидания. Каждый смотрел вперед, на пустынную дорогу, которая ущельем уходила к шоссе, а всем существом прислушивался к тому, что делалось за спиной, на складе. Когда гулко и неожиданно близко ударил пулемет, а трассирующие пули веером взлетели над лесом, Закомолдин, а вместе с ним и бойцы, застыли в напряжении. Среди сухих щелчков выстрелов и автоматной дроби, пулеметной очереди донесся треск сломанного дерева.
– Свалили вышку! – облегченно выдохнул Ляхонович. – Наши ворвались на склад.
Грохот автоматной и пулеметной пальбы как-то сразу стих, так по мановению руки дирижера умолкает оркестр, перестали взлетать ракеты. Лишь доносились отдельные щелчки выстрелов.
– Охрану кокают! – сказал Силиков весело.
Вдруг произошло то, чего никто не предполагал. Ярчайшая вспышка гигантской молнии озарила на миг всю округу, бросая на пустую дорогу длинные резкие живые тени, и в следующее мгновение раздался такой громовой раскатистый взрыв, что, казалось, не выдержат ушные перепонки, и под ногами ходуном закачалась земля. Вслед за первым взрывом тут же снова мелькнула вспышка, и повторился еще более оглушительный взрыв, а за ним еще и еще, превращаясь в сплошной огнедышащий вулкан...
– Там... Там! – закричал Ляхонович, и его голос тонул в гудящем грохоте. – Боеприпасы!!! Склад боеприпасов!!!
У Закомолдина занемели пальцы, которыми он сжимал автомат. Не может быть! Но грохот бесконечных взрывов не оставлял никакого сомнения в том, что они просчитались... Это было так невероятно очевидным, что Закомолдину никак не хотелось в подобное верить. В его смятенном сознании возникла, застряв занозой, и никак не хотела уходить упрямая, колюче протестующая мысль, что произошло какое-то нелепое недоразумение, глупая ошибка, исправить которую уже никак не удастся. Ведь все можно было бы сотворить по-иному!
У него не хватало внутренних сил, чтобы осознать происшедшее и зло порадоваться своей удаче, тому, что им удалось вывести из строя крупный, тщательно замаскированный и строго охраняемый секретный склад взрывчатки и боеприпасов, даже не склад, а крупную перевалочную базу фронтового подчинения.
Он думал о своем промахе. Совершенно обессилев, Закомолдин привалился спиной к шершавому стволу сосны и спиной чувствовал, как дерево живо реагировало на гудящие взрывы и, в такт колебаниям земли, нервно вздрагивало всей своим существом.
Оставаться тут больше не имело никакого смысла. Закомолдин понимал, что вырваться из огня разрывов даже на танке вряд ли кому-нибудь удастся... Не было никакой надежды, что в живых останутся и бойцы, пошедшие с Неклюдовым. Кого же им теперь прикрывать?
А немцы несомненно вот-вот нагрянут. Их можно ждать с минуты на минуту. Стоит ли после всего случившегося вступать в бой, который уже не имеет смысла?
Закомолдин тронул за плечо Ляхоновича, застывшего в оцепенении, поманил Силикова и махнул рукой в сторону от дороги, в лес.
– Уходим!
Те безмолвно двинулись за командиром.
Шли быстро, местами, где позволяла тропа, переходили на бег. Закомолдин спешил. Делая крюк, он намеривался обойти стороной гигантский грохочущий костер, а потом углубиться в лесную чащу.
Когда на их пути попалась крохотная лесная речушка, вся заросшая колючими кустарниками и высокой травой, Закомолдин обрадовался ей. Он сам торопливо ступил на ее глинистое дно и властно приказал обоим бойцам, шагавшим по берегу:
– В речку быстро! Прячь следы!
Силиков последовал за лейтенантом. Он, бывалый пограничник, моментально понял своего командира и его приказ. Прятать следы нужно от специально тренированных псов. А немцы несомненно обшарят весь лес вокруг взорванного склада, пустят по следу собак. Встречаться с ними ему не хотелось. Об этом Силиков и крикнул оглохшему от взрывов Ляхоновичу, простому пехотинцу, далекому от подобных премудростей.
– Скорее лезь в воду! Путай след от ищеек!
Хлюпая по воде, которая порой захлестывала за голенищами сапог, неуверенно шагая по неровному дну, то твердому, то предательски вязкому, они прошли нeсколько километров. А потом, выбравшись на берег, снова совершили скоростной марш-бросок, продирались сквозь кусты, которые нежданно преграждали путь. Ветки цеплялись за одежду, хлестали по лицам.
– Скорей! Скорей! – торопил Закомолдин, спеша как можно дальше уйти от злополучного места. – Не отставать!
Звериная тропа, как нарочно, то возникала, то пропадала, и они в темноте ломились напрямую. Шли уже не один час. Спины взмокли, пот градом струился по лицам, и комарье роем носилось вокруг, безжалостно жаля в открытые места.