Чтение онлайн

— Отлично сказано, мой мальчик! Очень хорошо! — воскликнул он, продолжая трясти мне руку. — Пожалуйста, присядь. Ты совершенно неверно истолковал мое предложение. Конечно, это моя вина. Прошу, сядь и выслушай.

Совершенно не уверенный в том, что мне следует это делать, я все же снова опустился на стул. Мэйнон глубоко затянулся, выпустил клуб дыма, затем взмахнул рукой и разогнал его каким-то витиеватым движением, словно желая зачеркнуть все свои предыдущие реплики.

— Мне следовало выражаться яснее. Я считаю, что ты именно тот молодой человек, который подойдет для этой работы и с семьей которого меня связывает давняя дружба. Выйдет твоя сестра замуж за моего племянника или нет — а мы должны полагать, что выйдет, ибо Эстер уже совершеннолетняя и дала согласие, — я в любом случае хочу пригласить тебя на это место. Мне нужен надежный человек, на которого я могу положиться и который со временем сможет стать моим достойным преемником. Но я считаю, — снова затянувшись, продолжил судья, — само по себе предложение моего племянника крайне выгодным. Давай рассмотрим сложившуюся ситуацию с обеих сторон: к примеру, Эстер не выходит замуж за Резерфорда. Твоя сестра теряет мужчину с блестящим будущим, чье положение и карьера гарантированы, который относится к ней с искренним уважением и способен стать хорошим отцом для ее детей. Да, ты прав — сперва он должен был поговорить с тобой. Но Джон молод и горяч, а молодость иногда бывает слишком напористой в своем стремлении получить желаемое.

Я кивнул, вспомнив собственные опрометчивые поступки в пору моих отношений с Элизабет. И все же мне трудно было представить Резерфорда в роли нетерпеливого любовника.

Мэйнон пыхнул трубкой и продолжил:

— Во втором случае твоя сестра все же выходит замуж за молодого человека, который ей приятен, которого она уже приняла — прости, что вновь вынужден напоминать, — ответила согласием на его предложение и, даже вопреки твоему желанию, продемонстрировала свою решимость видеть его в качестве своего мужа. Эстер получает безопасность, собственный дом, к тому же неподалеку от фермы своего брата, и мужа, который, насколько я сумел понять, по-настоящему влюблен в нее. Она станет для Джона хорошей помощницей, а он для нее — надежным защитником. В результате Эстер избежит того, что, как нам обоим хорошо известно, больше всего страшит ее: остаться одной, не замужем, а если, не дай бог, случится худшее и ты не вернешься с войны, и вовсе безо всякой опоры.

Едва Мэйнон начал свою речь, уже было понятно, что за аргументы он намерен привести. Я был разочарован, понимая, что в его словах есть немалая доля истины, а мои возражения против этого брака коренятся в необоснованной неприязни к Резерфорду. По правде говоря, я и сам не мог толком понять, почему охотник за ведьмами вызывает во мне такое отвращение. Скорее всего, была задета моя гордость. Пока я предавался размышлениям, Мэйнон ждал, потягивая трубку и молча наблюдая за мной.

— Мой отец уважал вас, сэр, — сказал я. — И прежде всего мне хотелось бы извиниться за те необдуманные слова, что я произнес несколько минут назад. Теперь я вижу, что вы не имели в виду ничего, что затронуло бы честь моей сестры.

— Спасибо, Том. Ну а что ты думаешь насчет этого брака теперь, когда мы рассмотрели все за и против?

Мне потребовалось несколько минут, чтобы справиться с собой. И я сдался:

— Хорошо, сэр. Оставим окончательное решение на усмотрение сестры. Если ей действительно так хочется заполучить Резерфорда в мужья, я не стану мешать.

Мэйнон удовлетворенно вздохнул и подмигнул мне.

— Очень хорошо. А как тебе другое предложение — работать здесь, рядом со мной?

Предложение было крайне заманчивым. Но я нахмурился.

— Сэр, мне чрезвычайно приятно, что вы сочли меня достойным такой должности. Но, откровенно говоря, не вижу, каким образом я мог бы принять ее. Мой отец умер совсем недавно, и сейчас на ферме немало дел, которыми мне следует заняться.

— Если вопрос только в этом, то позволь объяснить. Никакого официального контракта мы заключать не будем, так что, если захочешь, в любой момент сможешь вернуться на ферму.

— И вы напишете моему командованию в полк?

— Сегодня же!

После таких слов я больше не видел причин для отказа и ни малейших оснований, чтобы не начать работать немедленно. Мэйнон хотел составить отчеты по ряду случаев, включая две кражи лошадей, несколько случаев купли-продажи краденого и один пьяный дебош. Моя задача заключалась в том, чтобы записывать под диктовку имена нарушителей, показания свидетелей, результаты расследования и вынесенный Мэйноном приговор.

И все это время голова моя кружилась при одной мысли о том, что мне не придется больше возвращаться в армию. Перо дрожало, когда я писал вслед за судьей. Вспомнилось, сколько приходилось корпеть над бумагами в те времена, когда я учился у Мильтона. И как я проклинал каждый час унылой рутины, вытирал перепачканные чернилами пальцы и мечтал о более мужественных занятиях. Каким же я был дураком! Только полный идиот может считать, что бегать по полям сражений, утопая по колено в грязи, дерьме и крови, занятие более достойное, чем писать бумаги в теплом кабинете. Я тряхнул головой и с чувством, похожим на благоговение, покрепче сжал перо.

Скажу честно — я отлично справлялся. И пускай это звучит как хвастовство — я уже достаточно стар и могу позволить себе немного похвастаться: я обладал сметливым умом, твердой рукой, способностью к языкам и отменной памятью. К концу первого часа работы Мэйнон был по-настоящему впечатлен мною.

— Да, ты оказался хорош, как я и ожидал, — признался судья, потирая глаза и шурясь на мерцание свечей. — А у меня зрение уже не то — не могу так много писать. Как, говоришь, звали того человека, у которого ты учился?

— Грамоте меня обучил отец, но образованием моим занимался Джон Мильтон [28] .

— У него приличная репутация? — поинтересовался судья.

— Не очень, сэр. Но Мильтон талантливый ученый, в некотором роде полемист и антиклерикал, если вы понимаете, о чем я. — Мэйнон кивнул. Нынче людей подобного склада вокруг было немало. — Также он хорошо владеет латынью и греческим.

— И как ты к нему попал?

— Джон Мильтон дальний родственник моего отца. Троюродный брат, если быть точным.

— Ну что же, полагаю, судя по результатам, со временем ваш Джон Мильтон заработает себе репутацию неплохого наставника.

— Возможно.

Мэйнон выпрямил спину и поудобнее устроился на стуле — пора было возвращаться к работе. Я приготовился записывать.

— Итак, переходим к делу девицы Мур. Следует ли нам добавить к уже выдвинутым против нее обвинениям новое — о причастности к смерти миссис Гедж и ее дочери Джоан Гедж? — Голос Мэйнона звучал устало, словно этот вопрос давно не давал ему покоя.

— Вы склонны объединить эти два дела?

— Нет. У нас нет прямых Доказательств, все улики косвенные.

— Но?

— Семью Гедж многие знали и любили, и теперь люди требуют, чтобы виновный в их гибели был найден и понес наказание. На меня давят со всех сторон, кое-кто из состоятельных горожан уже намекал, что с Криссой Мур не следует церемониться. Среди жителей ходят самые невероятные слухи: например, что она магическим образом подсунула женщинам болиголов — с помощью бесов, или заколдованного кота, или другого обращенного животного. — Мэйнон тяжело вздохнул, потер переносицу двумя пальцами и на миг прикрыл глаза.