Чтение онлайн

Но это был воздушный корабль неизвестной Алеку модели. В отличие от цеппелина, он выглядел несимметричным: головная часть крупнее, чем хвостовая, поверхность бугристая и неровная. По бокам трепетали мириады щупалец, кожа полыхала призрачным зеленым светом.

А потом Алек увидел огромные глаза…

— Господи помилуй! — выдохнул он.

Это была вообще не машина. На них падал дарвинистский монстр!

Конечно, Алек встречал их и раньше: говорящих ящериц в модных салонах Праги, карикатурных уродцев в передвижных цирках, но он и вообразить не мог, что искусственные создания бывают такими огромными.

— Что дарвинисты здесь делают? — прошептал он.

— По всей видимости, спасают свою жизнь. — Граф указал пальцем куда-то вверх.

Алек проследил за его жестом и увидел пылающие зеленым светом пунктирные линии на боку чудовища — следы пулеметных очередей. В такелаже копошились люди, пытаясь на лету залечить раны, рядом с ними ползали и другие создания, ничего общего с людьми не имеющие.

Воздушный корабль пролетел прямо у них над головой, но команда воздушного монстра была слишком занята, чтобы смотреть вниз. Медленно запрокидываясь на бок, корабль перевалил через гору и устремился в долину.

— Неужели это богомерзкое создание собирается тут приземлиться?!

— Похоже, у них просто нет выбора, — заметил граф.

Огромное существо продолжало опускаться в сторону ледника — единственной подходящей для приземления площадки. Даже раненое, оно падало плавно, как перышко. Алек затаил дыхание.

Через несколько долгих секунд воздушный монстр бесшумно коснулся брюхом снега. Все происходило страшно медленно. В воздух поднялись тучи снега, шкура монстра затрепетала, как флаг на ветру. Алек видел посыпавшихся на землю людей, но катастрофа происходила слишком далеко, чтобы он мог услышать их крики. А корабль скользил все дальше и дальше, пока его темный силуэт не исчез в клубах снежной пыли.

— Надо же! — Граф Фольгер покачал головой. — Альпы — самые высокие горы в Европе, но война настигла нас и здесь. В какие времена мы живем!

— Как вы думаете, они нас видели?

— Во всем этом хаосе? Думаю, нет. К тому же монстр упал достаточно далеко. Но камин больше не топим, — со вздохом добавил граф. — И придется выставлять дозорных, пока дарвинисты отсюда не уберутся.

— А что, если они не уберутся? Просто не смогут?

— Тогда они долго не протянут, — равнодушно ответил граф. — На леднике нет ни еды, ни укрытия, ни топлива. Только снег и лед.

Алек повернулся и взглянул Фольгеру в лицо.

— Но мы же не можем бросить потерпевших кораблекрушение на верную смерть!

— Они — враги. Не забывайте об этом, ваше высочество. То, что за вами охотятся наши соотечественники, еще не превращает дарвинистов в друзей. На борту воздушного корабля не меньше сотни человек команды. Вполне достаточно, чтобы захватить замок.

Фольгер задумчиво посмотрел в небо и добавил:

— Будем надеяться, что подмога к ним не прилетит. Если нас заметят с воздуха — все пропало.

Алек снова обернулся в сторону ледника. Взметнувшаяся при падении снежная пыль улеглась, и стало видно, что воздушный корабль лежит на боку, словно выброшенный на берег кит. Могут ли дарвинистские монстры умереть от холода, как нормальные животные или люди?

А людей там не меньше сотни…

Алек бросил взгляд на кладовые с припасами. Еды там хватит на маленькую армию. Лекарства для раненых, теплая одежда и дрова…

— Мы не можем сидеть здесь и смотреть, как они умирают, — твердо сказал он. — Враги они нам или нет.

— Вы что, не слушаете меня? — спросил граф сердито. — Вы — наследник трона Австро-Венгрии. Именно это должно вас волновать, а не какие-то потерпевшие крушение дарвинисты.

— Сейчас от меня нет никакого толка для империи, — покачал головой Алек.

— Неправда. Ваша главная задача — просто остаться в живых, тогда вы скоро обретете власть и остановите это безумие. Не забывайте: императору восемьдесят три года, а война жестока к старикам.

На последних словах голос Фольгера надломился. Внезапно граф показался Алеку совсем старым, словно последние пять недель высосали из него все жизненные силы. Поэтому принц промолчал, хотя ему было что возразить. Конечно, Фольгера можно понять. Он пожертвовал своим домом и положением ради того, чтобы скрываться днем и проводить бессонные ночи, слушая писк морзянки. А теперь, когда опасность наконец позади, с неба падает это невероятное существо, угрожая разрушить его давние планы и многолетние труды. Неудивительно, что граф не желает знать о воздушном звере, умирающем в снегу в паре километров от замка.

— Конечно, граф. — Алек взял учителя за руку и повел прочь с холодного балкона. — Вы правы. Будем следить и выжидать.

— Возможно, они сами починят это богопротивное создание, — буркнул граф, спускаясь по ступеням, — и улетят, даже не заметив нас.

— Несомненно, так и будет, — подтвердил Алек. Посреди двора Фольгер резко остановился, и его лицо исказилось, как от боли.

— Мы поможем им, если сумеем! Но война, возможно, превратит в руины целый континент. Вы ведь понимаете это, ваше высочество?

Алек кивнул и пропустил графа перед собой в главный зал, где Бауэр как раз растапливал камин. С тяжелым вздохом Фольгер велел ему потушить огонь и рассказал остальным о потерпевшем крушение воздушном судне, что означало еще неделю без горячей еды, без тепла и без сна для тех, кому придется ночью стоять на вахте.

Но холодный ужин в нетопленном замке все равно был приятнее, чем перекусы на ходу в рубке штурмовика. В кладовке отыскались такие деликатесы, каких беглецы не видели уже несколько недель: копченая рыба, сухофрукты и консервированные персики на десерт. Вино действительно оказалось отличным: Алек пригубил первым, и остальные выпили в его честь до дна.

За обедом никто не сказал ни слова о спасении упавших летчиков. Возможно, все считали, что ужасное создание скоро уберется восвояси, но они ведь не видели дыры от пуль в его боках и людей, безжизненно повисших на страховочных тросах. Вместо этого разговор шел о том, как защитить замок от атаки с воздуха. Бауэр и Клопп затеяли спор: можно ли сбить воздушный корабль из пятидесятидвухмиллиметрового орудия штурмовика?

Алек ел, слушал и наблюдал. Последнее время большую часть дня он спал, а после заката, когда старые глаза Клоппа уже не различали дороги, садился за рычаги. Сейчас еще не полночь; ему захочется спать только перед рассветом, но остальные едва стоят на ногах, измученные тяжелым ночным переходом и пронизывающим холодом.