Чтение онлайн

В тот день я подумал что возможно она очень скучает по Левитании и из за этого разозлилась, но в глубине души понимал, с бабушкой что-то не так, и она больна не простой простудой, которая быстро лечится. Ей не помогут чай с малиной и медом, ни постельный режим, ни различные микстуры, бабушке нужно было вернуться домой. Она хотела летать.

Минула десятая зима, когда Ари решила вернуться в леса Гроны. Она научилась выживать, ей пришлось. Несколько раз ее ловили разбойники, но ей всегда удавалось сбежать благодаря своей ловкости и проворности. Единственное воспоминание о доме это кинжал, оставленный матерью в день побега. Еду она в основном воровала, иногда питалась только ягодами, иногда доставался сытный обед из мяса или рыбы.

Однажды Ари все же попалась. Это были торговцы. Они застали ее левитирующую, а это оказалось очень ценным умением в этих краях. Ари никогда не понимала: почему если они умеют летать, то не могут увидеть весь, как оказалось, не маленький мир? Но не все левитанцы умели левитировать, и те, кто не мог, ненавидел летающих.

Торговцы поймали ее во время сна, когда Ари решила вздремнуть под одним из сосен в лесу. Они ликуя мигом надели на ее ноги тяжелые цепи.

– Теперь ты никуда не улетишь, птичка, – оскалился один из них.

Ари пыталась сбежать, но было уже поздно. Любая попытка даже не сдвигала ее на сантиметр в длину.

Торговцы продали ее на запад. Так она оказалась в самом сухом месте под названием Сакхим. Там она поняла насколько мал был мир Гроны, и насколько сильно можно скучать по дому. Но даже здесь ходили слухи о проделках Либитины. Ее дом теперь стал совершенно иным.

В Сакхиме всегда царил беспорядок. Левитанцы жили разрозненно, постоянно воюя, лишь изредка можно было встретить отдельные группы поселений. Жители меняли женщин и детей на еду, скот и дичь на воду. На воду меняли все что имело хоть какую либо цену.

Ари понадобилось не мало времени чтобы расслабить кандалы и освободиться от цепей. Ее ноги кровоточили, и однажды ночью ей все же удалось сбежать. Она попала в караван, который отправлялся на юг, и притаилась в одной из повозок. Это было одно из сложных испытаний за все время скитании. В то время ей действительно казалось что все потеряно, ее труды и страдания напрасны и она больше не вернется в Грону. Единственное утешение и сила Ари была в вере и обещании выжить любой ценой.

Так она прожила последние несколько лет на юге. Дни сменялись ночами, чтобы не потеряться во времени, Ари считала месяцы и сезоны. По ночам ей снился дом, непоколебимые стены Гроны, высокие башни, торговые улочки пестрящие разноцветными красками. Она вспоминала своих друзей и очень надеялась что они все еще живы.

В один из пасмурных дней, Ари собрала провизию в дорогу, планируя останавливаться ненадолго, и отправилась в путь. В такую погоду левитировать было опасно, но именно в такую погоду шансы быть замеченным были минимальными.

В нашем доме была небольшая библиотека, в основном состоящая из научных книг, в которых я ничего не понимал, поэтому появлялся в нем редко. Впервые я оказался в библиотеке Энниса после нервного срыва бабушки, потому что она больше не хотела мне рассказывать про Левитанию. Я записал половину, но что было с ней дальше не давало мне покоя. В то время я хотел чтобы бабушке поверили, как верил ей я. И тогда мне пришла идея напечатать свой рассказ, распространить ее по всему миру, и тогда возможно о ней узнают другие левитанцы. Но насколько хорошо мог писать девятилетний мальчишка? Я видел все эти книги в твердых, мягких, в глянцевых обложках, старые и новые, прочитанные сотни раз жителями Энниса. И я захотел чтобы моя книга стояла так же на одной из этих полок.

Я хотел показать свою тетрадь учителю по литературе, но он оказался слишком глуп для этого. Нет, не ругайте меня за то что я так говорю. Девятилетний мальчишка тогда этого не понимал, но я благодарен от части мистеру Далласу за его проявленное безразличие.

Это было в ноябре того же года. Уже несколько месяцев меня посещали мысли о своей книге, но я все еще не решался подойти к учителю литературы. У каждого должен быть свой вдохновитель и человек подталкивающий творить, думал я. А мистер Даллас казался мне как раз таким человеком. Он из урока в урок рассказывал нам о героях сказок, романов, читал стихи. Я восхищался им, и теперь, с нетерпением ждал пока он читал мой рассказ.

Мистер Даллас протер очки, улыбнулся и сказал:

– Это очень интересная сказка, Дэниель.

– Спасибо, – ответил я довольный, – Но это не сказка.

– А что же это? – с интересом посмотрел он сквозь пожелтевшие стекла очков.

– Это про мою бабушку. Она – это Ари.

– То есть ты хочешь сказать, что ты взял ее образ для Ари?

– Да нет же. Моя бабушка жительница Левитании. Она умеет летать.

– Но люди не умеют летать, Дэни, – сказал мистер Даллас нахмурившись.

– Моя бабушка умеет, – не унимался я.

– Послушай Дэниель, – он протянул мне тетрадь, – Это хорошая детская сказка неплохо написанная для маленького мальчика. Я думаю когда ты вырастишь, напишешь что нибудь получше.

В тот день я дал себе твердое обещание написать лучший рассказ в мире, которым будут восхищаться все и даже мистер Даллас в том числе. Так началась моя кропотливая работа над "Левитанией". В поисках новых слов и выражении я приходил в библиотеку. Читал без устали. Набирал десятки чудесных книг, приходил к бабушке и читал их пока не уставал или мама не начинала ругать. Сидя на коленях возле горящего камина, записывая и вычеркивая, я встретил 1974-й год.

Не знаю что бы я делал если бы в моей жизни не появилась Анна. Маленький мальчик, одержимый историей о Левитании, я буквально сходил с ума, погруженный в свои размышления. В те дни, когда бабушке становилось лучше, она продолжала свой рассказ, делилась воспоминаниями, а я же жадно их записывал.

Анна, новая сиделка и няня, появилась в нашем доме после рождения Дэвида. Признаться после его рождения жизнь в доме полностью поменялась. Дэвид все время плакал, я пытался успокоить его, но ничего не помогало. С каждой попыткой он будто кричал еще громче. Дэвид плакал всегда: когда хотел есть или пить, когда хотел спать, когда болел живот, даже просыпался посреди ночи.