Чтение онлайн

Однажды Август связался с неотесанными типами с Рынка Змей (хотя нельзя доподлинно утверждать, что такое случалось лишь однажды). Взятки, грабежи, продажа фальшивых рей… Рынок змей – царство беззакония и обмана. Август обо всем этом знал, но визитами на сей Рынок порой баловался.

В один такой визит Август попал в подвал маститого, как он тогда считал, материализатора. Тот сколотил целое состояние на созданных им кипарисовых компасах. Август прослышал о них вслед за доброй половиной завсегдатаев Скользкого бульвара, и отказать себе в таком изыске не посмел. Его собственный компас тогда захирел, а после слухов о том, что кипарисовые компасы точны и прочны как никакие другие, ноги Августа сами собой приземлились у забитой досками двери в дымящийся подвал. По доброй традиции здешних мест компасы оказались дефектилисами – созданиалами с изъяном, и каждому, кто приобретал их, грозило уже через неделю заблудиться где-нибудь в лесной глуши.

Августу повезло – купить кипарисовый компас он не успел. Но тут, право, как посмотреть. Купить-то компас он не успел, но в тот момент, когда Август договаривался о сделке, в подвал ворвалась бравая кучка желтых плащей. Они заковали в наручники и жулика-материализатора, и Августа, которого судьба-злодейка сделала единственным покупателем в тот час. Просидел за решеткой Август целые сутки (и нельзя доподлинно утверждать, что такое случилось лишь однажды). На второй день заточения Август вдруг увидел своего соседа, Филиппа Кроунроула, чьи белоснежные манжеты шли вразрез с плесенью на стенах изолятора. Филипп внес за Августа залог – две сотни рей! – и не задал тому ни единого вопроса. Сказал только, что это в первый и последний раз, и продолжал говорить так всякий раз, когда снова и снова выручал левитанта из переделок.

С тех самых пор Август считал Филиппа своим другом.

Да, Август знал Филиппа четыре года. Но знал ли? В этом граффе загадок было больше, чем в закрытой банке консервов, пролежавшей на полке с дюжину лет. Чего только стоит семья Филиппа…

Вот так семейка! В декабре, после осенней истории с Белым аурумом, Августу посчастливилось познакомиться с ними. С каждым из рода Кроунроул. Людей высокомернее Августу встречать еще не приходилось, и вряд ли когда-нибудь он захочет увидеть их вновь.

Семья Кроунроул обосновалась на далеких землях запада. Увидев их особняк, который бордовым камнем возвышался на снежном холме, Август присвистнул. Поместье «Гранатовый шип» одновременно и ужасало, и восхищало. Неприступная ограда, почище тюремной, выметенные тропы, спускающиеся с холма подобно проливам горной реки. Запорошенный сад, конюшни, ворота на железной цепи… Слуги-эфемеры открыли ворота, как только Филипп скинул капюшон. Август, потоптавшись в нерешительности, уверил Филиппа, что он вполне сможет подождать его и здесь, в холоде и ветрах, однако тот, тяжело вздохнув, взял левитанта за рукав и потащил с собой за ворота.

На кой черт Филипп взял его с собой, Август так и не понял. Иллюзионист обмолвился лишь о том, что нуждался в услугах свидетеля. На кой черт Филиппу понадобился свидетель для беседы в кругу семьи?! Отказать иллюзионисту Август не смел из соображений всемирного равновесия – столько раз Филипп его выручал, что неплохо бы вернуть ему должок. Хотя бы его часть.

Утопающие в снегу теплицы окружали особняк у подножия. Проходя мимо, Август разглядел множество бесплодных деревьев внутри. Гранаты. Ремесло, которым вот уже два столетия занимались граффы из рода Кроунроул.

Первой, кого Август встретил в вестибюле особняка, была родная сестра Филиппа, Присса-младшая. Когда она спустилась к ним по огромной волнообразной лестнице, Август тотчас же ее узнал: развивающиеся каштановые локоны, смуглая кожа и россыпь милых веснушек. Совсем недавно сей облик он видел на Ирвелин, чья внешность подверглась изменениям силами иллюзиониста. Присса оказалась хохотушкой, весьма славной, и благодаря ее писклявому и совершенно беспричинному смеху Август смог немного расслабиться.

Обед должен был начаться в полдень, и новоприбывших повели напрямую в столовую. Вели их по бесконечным однообразным коридорам: направо, налево, снова направо и далеко вперед. Август даже не пытался ориентироваться и запомнить дорогу назад, хотя стоило бы – чем ближе они подходили к столовой, тем мрачнее казались коридоры. Потолочные лампы сменились на восковые фонари, которые пускали по стенам блеклый коричневый свет, и Август решил, что их привели в старую часть поместья – туда, где до сих пор не имелось электричества.

Переступив порог столовой, Август ощутил себя жуком: таким же крохотным и таким же незваным. Столовая была огромной и как будто бы нежилой. Длинные узкие окна впускали синеватый свет, а за ними ровным маршем падал послеполуденный снег. Никого из семьи Филиппа здесь пока не было, по залу сновали только повара в белых колпаках, однако убранства столовой Августу оказалось вполне достаточно, чтобы захотеть отсюда немедленно свинтить.

Тяжелые люстры нависали над длинным столом, вокруг которого выстроились стулья с высокими спинками. Повара заполняли стол кубками и блюдами с серебряными подносами, а по холодным стенам блуждали блики от пылающего очага. Единственное, о чем хорошем подумал тогда Август, так это о том, как его носки приятно разбавляли сей жуткий интерьер. Для этого обеда он одолжил у Филиппа один из его бесцветных костюмов. Ростом Филипп был чуть пониже, и брюки иллюзиониста едва прикрывали у Августа щиколотки, являя миру его ярко-желтые носки с изображением воздушных шаров.

– Куда мне сесть? – шепнул Август Филиппу, когда они шли вдоль пустых стульев.

– Сядешь рядом со мной, на место Нильса.

Перспектива быть на месте Нильса не показалась Августу привилегией, но левитант послушно расположился на твердом сиденьи, полагая, что для остроумных возражений случай был не самый удобный.

Перед Августом лежали начищенная до блеска тарелка цвета слоновой кости, несколько видов кубков – повыше, пониже, поуже, пошире, – острые вилки и тонкие как струны ножи. Август даже приложил к одному ножу свой указательный палец, для сравнения, но тут же убрал, заметив у дверей движение.

Согласно церемониалу, сперва на обед заходили молодые представители рода Кроунроул. Филипп заранее сообщил Августу имена всех членов своей семьи, только вот левитант умудрился забыть абсолютно каждое. Пытаясь вспомнить хотя бы одно имя, Август скованно кивнул младшей сестре Филиппа, которая махала ему с бешеной энергией. Остальные граффы чинно обступили предназначенные для них стулья и сели. На шее граффа, который сел напротив Филиппа, висел ослепительно сверкающий плащ. Этот плащ смотрелся в окружающей обстановке еще комичнее ярко-желтых носков Августа, и левитант не смог скрыть своего уважения, подмигнув странному граффу.