Чтение онлайн

— Я бы и Кёльн с удовольствием посмотрел, — продолжал Глоба, распечатывая зубочистку, — красивый, говорят, город Кёльн.

О нем, как о потенциальном наблюдателе, Костя и не думал. Где имение, а где вода…. Да и в голову это не могло прийти, глядя на этого, быстро грузнеющего на коммерческих харчах, добродушного дядьку.

— О, Франц идет.… И я, с вашего позволения… — и тоже направился к туалетам.

Костя посмотрел на Катенькина, сидящего неподалеку. Тот ужинал, изредка бросая в сторону их стола настороженные взгляды.

— Охрана, — подумал Краснов, с сожалением. — Мальчишка. Все в игрушки играем. Это он шефа охраняет. Без пистолета. С куриной отбивной в зубах.

За столиком ребят Дитера подобных вольностей не наблюдалось. Кофе. Бокалы с водой. И Худощавый, и Турок на вид казались расслабленными, но Краснов был готов биться под заклад, такими не были.

— А теперь — паста! — Сказал Франц, устраиваясь в кресле и потирая руки. — Знаешь ли ты, герр Краснофф, что такое паста? Нет! Не знаешь! Паста — это чудо, это не пошлый макарон, не ваша русская лапша! Это маленькое итальянское чудо! И главное в нем — соус! Ах, какой соус делает здешний шеф Альбертини! Я даже завидую тебе! Сегодня, ты будешь есть это впервые!

— Я, пожалуй, тоже отлучусь, перед таким торжественным событием, — сказал Краснов, вставая.

— Еще вина? — спросил Франц ему вслед.

— Пожалуй, — через плечо ответил Костя, проходя между столиками.

Краем глаза он заметил, что Турок встал и пошел вслед за ним, на ходу застегивая верхнюю пуговицу спортивного однобортного пиджака.

К туалетам вел недлинный коридор, отделанный полутораметровыми панелями темного дерева. В отличие от зала, где царил полумрак, тут было достаточно светло, и Костя даже прищурился в первый момент. В конце коридора, из дверей слева, показался Глоба, на ходу вытирающий руки носовым клетчатым платком. Он увидел Краснова, идущего навстречу, и к удивлению Кости, как-то подобрался, словно собираясь броситься назад, в мужскую комнату, но тут же с расслабленной улыбкой, двинулся навстречу, одновременно опуская руку без платка в правый карман. В другой момент Краснов не уловил бы некоторой странностив жесте и в выражении лица Андрона Сергеевича, но сейчас…

Продолжая идти и выдавив из себя улыбку, он вдруг понял, что эта странность и нырнувшая в боковой карман рука, нет, не за пистолетом, в кармане явно не было ничего тяжелого, связаны с событиями сегодняшнего дня. И Дитер был прав в своих предположениях.

Они поравнялись. Словно в замедленной съемке Костя видел, как Глоба что-то нащупывает в кармане. Что-то размерами с зажигалку или спичечный коробок, не более. Если есть на свете запах опасности, то именно он ударил Косте в ноздри, перекрывая стерильность кондиционированного воздуха и запахи ароматизаторов. Адреналин хлынул в кровь холодной обжигающей струей, сердце отбило ритм метрономом.

Он взялся за ручку двери и, боковым зрением, отметил, что в конце коридора, между распахивающимися створками, возник Турок. Глоба оглянулся на Краснова через плечо, кося испуганным глазом. Костя распахнул дверь, делая шаг вперед, и услышал из кабинок слева от входа писк пейджера. Дальняя от умывальников дверь в кабинку туалета распахнулась, и оттуда выступил, одетый в синий рабочий комбинезон человек, в черной «омоновке» на голове. В правой его руке Краснов увидел матово поблескивающий пистолет с длинным цилиндром глушителя на стволе.

— Стоять! — сказал человек негромко, по-русски, направляя оружие на Костю. — Руки за голову, и к стене!

Краснов замер.

— Не бзди, салага! Солдат ребенка не обидит! — Сказал человек весело. — Волну не гони, не рыпайся и ничего не будет! Руки за голову! Шевели копытами!

Пейджер продолжал орать у него в нагрудном кармане.

— Вот, блядь! — весело выругался он, и, переложив пистолет в левую руку, полез к себе за пазуху. — Все, что не поручишь этой интеллигенции сраной, все похерят. Еще б позже маяк дал. Хорошо, что ты хоть ссать не начал, терпила.

Костя спиной почувствовал, как начала открываться дверь сзади него, плавно поворачиваясь на хорошо смазанных петлях. Человек в «омоновке», занятый орущим в кармане пейджером, не видел этого, а когда уловил движение, то Турок уже шагнул в комнату и, за те доли секунды, что были отведены на действие, успел и оценить обстановку, и начать работать.

Пистолет с таким же длинным, как и у противника, глушителем, вероятно, был подвешен у него под пиджаком рукоятью вниз и он одним движением — вынимая оружие и отталкивая замешкавшегося Краснова с линии огня — выиграл у оппонента ту четверть секунды, котрая спасает жизнь. Или губит её. Человеку в маске, поднимавшему пистолет левой рукой, именно доли секунды для спасения и не хватило.

Под ухом Краснова раздался хлопок.

Пуля калибром 9 миллиметров, выпущенная из короткоствольного нарезного оружия с дистанции в четыре с половиной метра оказывает сильное останавливающее действие. Особенно, если попадает в голову. Человек в «омоновке», так и не успев поднять оружие, врезался спиной в двери кабинок и, сломанной куклой, рухнул на пол. Отстрелянная гильза, звякнув о фаянс умывальника, запрыгала по керамическому полу.

Время снова набрало обычный ход. Было тихо. Из-под головы лежащего выползла тёмная струя крови, почти черная на белом кафеле. Потом упавший конвульсивно задергал ногами и захрипел. Турок сделал шаг вперед и выстрелил еще раз, целясь в затылок. Пуля с чавканьем ударила в основание черепа. Конвульсии прекратились.

— Уходим, — сказал Турок, поворачиваясь к Краснову. — Быстро. Истерики не будет?

Он говорил по-русски с акцентом, очень твердо выговаривая согласные и, несмотря на шок от происходящего, Костя понял, что перед ним не турок или араб, а болгарин.

— Не будет, — сказал Краснов.

— Проходи в зал. И на выход.

— Понял.

Они вышли в коридор быстрым шагом.

В зале Глоба усаживался за столик. Увидев Краснова, идущего к нему вместе с вооруженным Турком, он стал по цвету напоминать мраморную колонну, возле которой сидел, но бежать не пытался.

Краснов вперился взглядом ему в глаза. Судя по всему, выражение лица у Кости было нехорошее, и Глоба, только что солидный и вальяжный, на глазах начал уменьшаться в размерах, как пробитый воздушный шарик.

— Сейчас сползет под стол, — подумал Краснов. — И правильно. Порву на части, Иуду.

Франц, увидев, как бледнеет собеседник, оглянулся и по его взгляду Краснов понял, что фон Бильдхоффен сообразил, что дело неладно и прокачивает ситуацию. Черт его знает, чему их там, в Гарварде, учили, но в этот момент Франц мало напоминал «ботаника» попавшего в передрягу.