Лея Леса
Шрифт:
Росло и маленькое Перводрево.
Медведь водил Таню к нему каждые три дня, и девушка сидела, гладила росток… плакала, чего уж там.
Лея, подружка, сестренка…
Таня точно знала, что она погибла. И все же, все же…
Пока она не видела своими глазами, она будет, будет надеяться на лучшее! И желудь пульсировал под кожей, и светился теплым светом, напоминая о себе.
Королева родится.
И все чаще рядом оказывался Элран.
Таня и сама не поняла, как их отношения из дружеских перешли в более теплые, как она стала искать даэрте взглядом, как он постепенно переехал к ним, а там… там и о свадьбе заговорили.
Правда, до этого пришлось отпраздновать еще одну свадьбу.
Танина мать, пролежав в больнице почти три месяца, кое-как пришла в разум. Видимо, воздействие Салеи сказалось.
А может, и подумать было время. Или Игорь Викторович так подействовал. Кто ж его знает? Он оказался фермером, в городе в тот день товары привозил, а дочка вот, попросила ее в магазин отпустить.
Если бы не Оляшка…
Игорь Викторович добра забывать не собирался. А дальше — почти как по сказке и покатилось. Жены у него не было, сбежала она с фермы еще лет десять назад. Там романтики нет, зато коровы есть. И навоз не розами пахнет…
Игорь Викторович сам и хозяйством занимался, и дочерью, а учитывая, что был он человеком достаточно верующим, и считал, что за добро надо отвечать добром… Оляшку он забрал к себе.
В августе «блудная дочка» приехала к Людмиле Владимировне просить прощения. И естественно, получила его.
Пыталась помириться и с Таней, но получилось плохо. Родная дочь, в отличие от приемной, на контакт не шла. Посмотрела на мамочку и вежливо предупредила: «Прогадишь последний шанс — в болоте утоплю».
И было, было что-то такое в ее зеленых глазах, что Оляшка поверила.
Утопит.
Лучше уж и не рисковать больше. Да и не тянет ее больше на приключения. Что-то там Салея, не разобравшись, ей перевернула в мозгах.
Так что в августе и свадьбу сыграли. И Таня сильно намекала бабушке на вторую. Сосед сверху очень даже за Людмилой Владимировной ухаживал, чего хорошему человеку-то пропадать? Здоровье им даэрте поправили, впереди минимум лет тридцать активной жизни… почему не разделить ее с кем-то любящим и любимым?
А там дошла очередь и до Тани.
Когда Элран попросился сопровождать ее к ростку Перводрева, Хранитель подумал, но спорить не стал. Кивнул, посмотрел умными маленькими глазками.
Ладно…
Живи.
Но если обидишь… удобрением будешь.
Элран и не собирался обижать любимую девушку. Какое там!
На руках бы носил, пылинке упасть не давал! Такое дело — любовь.
Дерево росло.
Таня присела рядом, погладила листочки, осторожно, ласково…
— Все равно не верю, что Салея погибла.
— Я тоже, — сознался Элран. — Знаешь, у меня был друг. Шавель…
Щадить себя даэрте не собирался. Рассказывал и о том, что они сделали, и как потом приходил во сне друг…
Таня что-то уже знала, но слушала. Потом погладила Элрана по руке.
— Вы сделали свой выбор. И если бы тогда Шавель не пожертвовал жизнью, Салея не смогла бы освободиться. И все было бы намного хуже. Не вини себя.
— Не могу. Это всегда останется со мной. Как и Салея — с тобой. На всю жизнь.
Таня кивнула.
— Останется. Это больно, тошно, тоскливо, это жизнь… я знаю, что будет новый росток, новая королева, но все равно… так больно!
Элран коснулся ее руки.
— Пусть будет. Таня… выходи за меня замуж? У вас же так принято?
— А у вас?
— Мы переплетаем судьбы. Если захочешь…
Таня кивнула.
— Захочу. Только я человек, а ты даэрте. Пусть потомство у нас может быть, но я проживу, наверное, меньше…
Элран только рукой махнул.
— Танюша, родная, ты уже давно одна из нас. Ты не видишь, а изменения есть…
— Уши?
— Не настолько, но есть. Честное слово…
Таня действительно менялась, не обращая на это внимания. Позеленели глаза, потемнели волосы, став оттенком точь-в-точь, как дубовая кора, выправилась осанка, улучшилась память… Таня не думала об этом, но выносливости у нее тоже стало больше.
И магия постепенно прорывалась.
Ауры она теперь видела постоянно, и легко их читала. И силу у нее получалось прокачивать. Несколько врачей, в том числе Геннадий и Владислав, занимались вместе с ней, раз в три дня. Приезжали, дожидались дома, потом сидели, работали вместе.
И получалось.
Постепенно, потихоньку…
Тане было намного легче, мужчинам сложнее. Салея хоть и помогла им, но кровью не делилась.
И все равно.
Они уже видели ауры, они уже могли разобраться, что и где… к гениальным диагностам ехали и из других городов. А лечение…
Раз в три дня они только к Тане приходили, а в лес-то, к даэрте каждый день.
Траволечение?
Прокачка каналов?
Да хоть что сделайте! Когда у тебя на глазах человек помирает, а медицина бессильна, тут и дьяволу душу продашь, не то, что новому учиться будешь! А уж если оно помогает…
Учите, а?
И побольше, побольше…
Таня тоже училась. Элран и учил, а потом сам ходил к отцу, сам бегал к ученым, сам старался что-то выяснить… чего уж там! Это Шавель был гением, а он — обычным лентяем. Вот и приходится наверстывать!
Старейшина Мирил, кстати, был счастлив. И Таню, как невестку, очень одобрял.
Хорошая девушка. Умненькая и с благословением Леса. А Лес переборчивый, абы кого благословлять не станет.
— Ну… если есть… ты же знаешь, я согласна.