Лея Леса
Шрифт:
— А че… — начал вякать Попов, но не успел. Ответом ему был милейший взгляд.
— В кабинете паразитологии дано требовалось переставить и протереть банки с глистами. Займетесь. И я подумаю, не вменить ли это вам в обязанность… каждую неделю будете порядок наводить. Поняла, Извольская? И ногти сейчас острижешь.
Катерина скрипнула зубами.
Ногти у нее были шикарные, хоть и средней длины, но со стразами, с росписью…
— Мне директор разрешил…
— Ничего. Я с ним еще поговорю на эту тему… шагом — марш! Стричь когти и протирать глистов! Углова — я непонятно сказала брысь? Так я повторю — кыш! Перемена заканчивается, а ты наверняка еще не обедала.
— Нет, Евгения Михайловна.
— Шагом — марш.
Таня проводила удаляющуюся троицу сложносоставным взглядом.
Извольскую она бы удавила. Попов… ну нравился он ей, что поделать?
Евгении Михайловне просто спасибо… отличная она тетка. Пожилая, конечно, ей уж лет шестьдесят пять, а то и все семьдесят, но умная. Пару раз она Таню заставала, жующей бутерброд под лестницей. И наверное, что-то поняла… не было у Тани денег на столовую. Проще из дома ссобойку взять.
Только вот кушать приходится в большой тайне, а то однокурсники шанс поиздеваться не упустят. Вот можно подумать, в киосках чем-то другим торгуют! Да то же самое! Булочка, в ней сосиска вареная, кислая капуста, маринованный огурец… только когда оно домашнее, хоть изжоги не бывает. Но кому это интересно? И кому можно это объяснить?
Никому.
Таня направилась в привычное место, под лестницу.
Еще вчера она бы с ума сходила, обдумывая каждое свое слово, каждый жест, каждый взгляд Сережи, каждую его интонацию, находя миллион значений и вдвое больше причин для отчаяния, но сегодня… сегодня у нее и так были причины для сумасшествия.
Как-то там бабушка с найденкой?
Людмила Владимировна чувствовала себя вполне неплохо.
Профессия геолога, знаете ли, ко многому приучает. Тем более, что она не кабинетный работник, в поле ходила.
Всякое бывало.
И с медведями виделась, и от волка на дереве отсиживалась, и по рекам сплавлялась…
Это уж сейчас она считай, ни на что не годна. Смолоду не побереглась — к старости суставы решили отомстить нерадивой хозяйке. Но мстили они вполне заслужено. Ночевки в палатках, походно-полевая жизнь, где уж тут убережешься? Вот и ребенок только один получился…
Сама виновата. Все сама. Но жить было интересно и весело.
А сейчас…
Таня с утра умчалась в колледж. Молодец, внучка. Старается, работает, учится… ну и Мила тоже обузой быть не должна. Пенсия?
Это так, плюсом.
А остальное…
Таня с утра выгуляла Гнома. Во дворике, буквально на десять минут. Умный пес понял, что вечером прогулка будет подольше, и не стал спорить, сделал свои дела, и пошел домой. А еще…
— Так, хвост-команда! Идите кушать!
Священное слово произнесено!
Кушать!
Задираются хвосты, загораются глаза, слышен топот слоновьей конницы Александра Македонского — герои летят!
Правда, в тарелках не так, чтобы уж икра и омары. Нет, все намного проще. Универсальное блюдо и для них с Таней, и для собак, и для кошек.
Берется курица, отваривается, в бульон засыпается крупа и варится до готовности. Потом курица перебирается на мясо и кости, кости летят в мусор, мясо идет в ту же кашу.
Вкусно, сытно, калорийно, полезно… можно еще траву добавить какую.
Не ройял канин?
Увы, не всем по карману элитные корма. И вообще, вы знаете, сколько лопает взрослый мейн-кун? Как раз пенсии на корм для кошечки хватит. На месяц. А наполнитель уже с других источников доходов покупайте…
Хотя и Муська, и Люська свои дела предпочитали делать во дворе.
Первый этаж же, свой двор… уходить? Вот еще! Они — кошки! Умные и порядочные! Это пусть к ним коты приходят, а им и так неплохо. Вышли, лапки размяли, вернулись…
Из гостиной послышался слабый шум, вроде бы — стон?
Бабушка Мила насторожилась — и двинулась туда.
Что-то там с девочкой?
Салея открыла глаза.
Белый потолок. Но стены — уже зеленоватые, и вот они — растения, и вот она — умильная собачья морда, размером с хорошую сумку, и пасть здоровущая…. Улыбается!
Девушка протянула руку и почесала Гнома за ухом.
Морда подсунулась ближе и повелительно боднула. А чего? Второе ухо необчесано, под челюстью — непорядок! Работай!
Салея и почесала бы, но толчок вышел увесистым, она едва с кровати не упала, охнула, на секунду почти вцепилась в собачье ухо, что Гном выдержал с завидным спокойствием…
Удалось?
Ей удалось сбежать от ша-эмо? Правда же?
Да, удалось…Портал сработал. Сработал на ее кровь, по ее приказу… осталось только выяснить, где она очутилась. Но… что бы это за место ни было, здесь ей уже нравится.
Потому что животные.
Растения.
И теплая улыбка на губах женщины, которая стоит в дверях.
Салея, будучи эмпатом, отлично чувствовала чужие эмоции. Вот, от этой… Милы… Людмила Владимировна Бочкина, имя легко всплыло в памяти… от нее не веяло опасностью.
Наоборот.
Было тепло, спокойно, уютно, чувствовалось, что Салею она жалеет…
— Проснулась, детка?
Салея не поняла. Но зов природы ощутила.
— А… — как бы еще объяснить, что ей нужно.
— Пойдем, напомню, где туалет, — не надо быть гением, чтобы подумать о такой вещи. Ясно же, куда захочет любой человек с утра.
Туалет, душ…
Салея помнила все это со вчерашнего вечера. Только вот вчера у нее не было времени и сил для осознания. А сегодня…
На ее лбу четко выделялись коричневые бляшки.
Дубовая Корона начала расти. Еще вчера этого не было.
Еще вчера утром она просто выделялась под кожей, но не росла. Не…
Сегодня утром она активна.
И подтверждая мысли девушки, под пальцами, в деревянных бляшках, отозвался слабый пульс.
Она набирает силу.
Салея скорчилась в углу душевой, закрыла лицо руками, прикусила губу. Плакать беззвучно она научилась. Тело содрогалось от спазмов, а снаружи было тихо. Ни звука.