Чтение онлайн

Из хаты время от времени слышался стук молотка. Игорь, пригнув голову, отворил дверь в кухню.

— Здравствуй, пап, — громко поздоровался, еще не видя отца.

Было сумеречно. Игорь шагнул в горницу. Отец заканчивал обивать белой материей последнее окно.

— Снаружи решил не заколачивать — и на чужие заколоченные хаты больно смотреть, а тут… своя… Родился ведь я здесь, вот на этом крючке, — Илья Трофимович указал на матицу, — моя люлька висела. И твоя, кстати…

Илья Трофимович забил последний гвоздик, взял стул, поставил его под электросчетчик.

— Пока не забыл, надо пробки выкрутить.

Игорь потрогал красный телефонный аппарат, стоявший на тумбочке.

— А этот?

— Остается.

— Перенесли бы его к тете Даше.

— Предлагал — тут ничего не стоило провод перекинуть. Категорически отказалась: «Я в него говорить не умею, а лишнего барахла у меня и так хватает…». Вот что, Игорь, если хочешь, чтобы побыстрее поехали, бери вон старые простыни и занавешивай окно в кухне.

Пришла Дарья, стала помогать собираться в дорогу Вере Игнатьевне. Вместе они спустились в погреб, набрали бидон квашеной капусты, миску моченых яблок-антоновок, трехлитровую банку соленых помидоров. Все это они заносили в машину, ставили на покрытое целлофаном заднее сиденье.

Сборы подходили к концу.

Вот уже затянуты кусками простыней окна в кухне. Свет, пробивавшийся сквозь полотно, был каким-то мертвым, неестественным, внутри хата скорее напоминала склеп, чем жилище.

Илья Трофимович позвал в кухню Веру Игнатьевну и Дарью. В полупотемках достал из стола четыре стограммовых стаканчика, бутылку портвейна. Сковырнул ножом нашлепку с бутылки, разрезал на четыре части свежее яблоко. Наполнил стаканчики.

— Давайте на прощание, — сказал, ни на кого не глядя.

— Я символически — за рулем, — поднял стаканчик Игорь.

Нехотя, даже опасливо, будто к отраве, протянули к вину руки женщины.

Чокнулись в тишине. Илья Трофимович выпил до дна, женщины только пригубили.

Было жутко и тоскливо, как на похоронах.

Вера Игнатьевна отвернулась — вот-вот могла расплакаться.

— Счастья вам в городе, — сказала Дарья, чтобы как-то нарушить тягостное молчание.

— Спасибо, Дарья, на добром слове, — пряча стаканчики в стол, ответил Илья Трофимович. — Не ругай здорово за беспокойство, что причинили тебе. Ты ведь у нас теперь хранительница — и вещи тебе подкинули, и за хатой вон просили присматривать, и кур кормить… По весне рассчитаемся… А теперь — в машину.

Илья Трофимович еще раз прошелся по комнатам, оглядел все уголки — не осталось ли случайно чего-либо, что могло померзнуть, испортиться в оставляемой хате. Заметил воду в ведре — вылил: вдруг нагрянут сильные морозы, вода замерзнет и повредит ведро.

Закрыл хату на два замка — на внутренний и висячий. А закрыв, передал связку ключей — от хаты, погреба, сарая, курятника — Дарье.

— Держи.

Мелким шагом направился к калитке.

Прокукарекал вслед петух. Вера Игнатьевна повернула голову в его сторону, помахала рукой.

Игорь уже был в машине, прогревал мотор.

Накануне была плюсовая температура, ночью шел дождь со снегом, дорога заледенела. Илья Трофимович поскользнулся, чуть не упал возле машины.

— Опасно, однако, будет ехать.

— Я почему вас и поторапливал, — сказал Игорь. — По такой погоде семьдесят километров хотя бы за два часа одолеть.

Сестры расцеловались, и Вера Игнатьевна не удержала-таки слез. Стыдливо растирала их пальцами по лицу.

— Ну садись, садись, — похлопала ее по плечу Дарья. — Не расстраивайся, все тут будет в порядке. Никуда твоя хата не денется. А в городе вам, может, и взаправду лучше…

Илья Трофимович открыл Вере Игнатьевне переднюю дверцу.

— Давай сюда. А я с банками — сзади.

Она села, он захлопнул дверцу.

— Ну, до свидания, Дарья, — подал Илья Трофимович руку. И — почти шепотом: — Скажи честно, что говорят о нас в селе?

— Сейчас уже почти не говорят. А вообще осуждают.

В это время они услышали ребячий голос:

— Уезжаете, что ль, дядя Илья?

Обернулись — возле машины стоял Алеша Вялых, соседский парнишка.

— Уезжаю.

— Значит, правду пионервожатая говорила?

— Правду. Да и я ведь это не скрывал.

— Я думал, вы шутите… А телевизор оставляете?

— Оставляю.

— Так дайте ключ, я буду приходить смотреть его. Ничего-ничего из хаты не возьму, честное слово!

— К тете Даше теперь ходи на телевизор. У нее.

— А-а… Ладно, — сразу сникнув, сказал Алеша.

— Быстрей, пап, — поторапливал тем временем отца Игорь.

Сел наконец и Илья Трофимович, и Игорь отпустил тормоз. Нажал на газ, машина дернулась, но с места не сдвинулась. Игорь поддал газа, колеса с визгом буксовали в заледеневшей колее.

Как по команде, одновременно Дарья и Алеша шагнули к машине, уперлись в багажник. Этой небольшой помощи машине, видимо, и не хватало. Она сначала поползла в сторону, потом, ощутив под колесами более надежную опору, все быстрее и быстрее покатила вдоль улицы. А когда скрылась за углом, Алеша спросил Дарью:

— А можно, я все-таки прибью звездочку на хату дяди Ильи?

Не зная, о какой звездочке идет речь, она холодно отмахнулась:

— Не шали.

Вечером они искупались в ванне, сытно поужинали, затем смотрели телефильм.

Довольнее всех была Оленька. Она игралась на коленях у бабушки, а Илья Трофимович позволил ей в буквальном смысле сесть себе на шею. Кате даже прикрикнуть пришлось:

— Оля, имей совесть, не думай, что твоя акробатика приятна другим.

Легли спать около двенадцати.

Илье Трофимовичу и Вере Игнатьевне была выделена большая комната, где, кроме стола, двух кресел, телевизора, стоял и раскладной диван.