Чтение онлайн

– Что у Ильи?
– спросил Логвинов.
– Есть чтонибудь на похитителей старика?

– Есть кое-что. Даже не кое-что, а весьма существенное. Ревзина увезли на такси. Имеются показания свидетеля, что машина стояла у подъезда потерпевшего. Но это ерунда по сравнению с тем, что Илья вышел на квартиру, где проводилась "экспертиза".
– Смолянинов сделал паузу и с усмешкой спросил: - Ну, что молчишь?

– Завидую, - буркнул Ким.
– Везет Илье.

– Везет тому, кто воз везет. Ты мне вот что лучше скажи, когда ты последний раз держал в руках ну, скажем, рукописную книгу?

– К сожалению, не приходилось. Только на выставке видел, давно, еще в Ленинграде. А что?

– Но ведь псргплет у такой книги должен быть хотя бы местами гладкий. На нем могут оставаться следы пальцев. И на страницах тоже.

– Так москвичи, наверное, догадались снять отпечатки пальцев с книги, изъятой у иностранца.

– Мы запросили Москву, ответа пока нет. Ладно.

Это я так, к слоиу. А насчет Карзаняна и везения - ты не совсем прав. Дело не в везении. Так что на его помощь не рассчитывай, будет действовать пока самостоятельно. Но связь не теряй, где-нибудь ваши пути вотвот пересекутся. Ты меня понял?

– Понял. На всякий случай, на чью квартиру он вышел?

– Директора мебельной фабрики Москвина. Да,вот еще что. Имей в виду: у Москвина был "разгон". Сам он к нам не обращался. Дома во время происшествия была его жена. Илье удалось взять у нее письменное заявление и опись похищенных вещей, составленную самими преступниками. В нее не внесены только похищенные книги. Те самые, видимо, о которых говорил Ревзин. Учти все это, И не задерживайся. Начальник управления торопит, добавил полковник.
– Если что, сразу звони. Все.

Он уже ругал себя, что задал Киму вопрос про книгу. Значит, не совсем он уверен в его непричастности к тому, о чем говорилось в заявлении, написанном от имени Ревзина. Как тут будешь уверенным, если Сычев, разбирая старые газеты на сейфе, обнаружил среди них книгу, о которой говорилось в заявлении. Но самое поразительное, что сотрудники Величко не нашли на ней ни одного следа пальцев. Тут волей-неволей задумаешься.

Вернувшись на место, Ким поглядел по сторонам.

Занятые своим делом, читатели не обращали на него внимания, библиотекари сидели далеко, за барьером.

Порывшись в груде еще не просмотренных книг, он нашел нужную, перелистал страницы. Ага, вот. "К настоящему времени сохранился единственный экземпляр букваря Ивана Федорова. Найден в Риме в 1927 году и в настоящее время является собственностью библиотеки Гарвардского колледжа (США)".

"Вот тебе и раз, - со злостью думал Ким, - в Гарвардском колледже есть, а у нас, где его выпестовали, нет. То немецкий палеограф Маттеи, преподаватель Московского университета, похитил в различных русских библиотеках 60 ценнейших рукописных книг, то американцы запахали. Теперь этот еще, интурист. Не задержали бы его сейчас в Москве, спустя некоторое время где-нибудь можно было бы прочитать: "Редчайший экземпляр "Артикула воинского" является собственностью..." Чьей собственностью? Какая разница чьей именно, главное, что не нашей".

Ким перелистал еще несколько страниц, нашел нужное место, с удовольствием перечитал несколько раз:

"В 1705 году в Киево-Печерской типографии печатается "Артикул воинский" (издание до сих пор не обнаружено)..." Ему непреодолимо захотелось прямо сейчас, сию минуту зачеркнуть взятые в скобки слова и написать "обнаружена работниками правоохранительных органов". Но он тут же подавил это мальчишеское желание.

Его дело - искать преступников, а не править историю.

Этим займется тот, кто получит всю монастырскую либерию. И даже не поинтересовавшись, благодаря кому она вновь увидела спет, придется строка за строкой ее изучать.

А впрочем, кто знает, может быть, где-нибудь, когда-нибудь, в какой-то, пусть сугубо специальной, но лучше, конечно, в популярной литературе появится короткая фраза: "Авторы выражают благодарность таким-то сотрудникам уголовного розыска, оказавшим большую помощь в работе над монографией".

Ким устыдился своего нового порыва и осторожно поглядел но сторонам. "Что было б, если люди могли слышать мысли друг друга?
– подумал он. Вот, наверное, была бы скучища: ни помечтай, ни возомни о себе. Все стали бы честными и благородными. Тогда и в уголовном розыске необходимость отпала бы. А чем плохо?"

Заехав домой и взяв мольберт, он направился к монастырю. Как такового монастыря давно не существовало. На его территории, в бывшей трапезной с высокими сводчатыми потолками работал краеведческий музей. Некоторые экспонаты из-за недостатка места в самом музее поместили в надворных постройках бывшего монастыря. Соборы и часовня поддерживались в последнее время в идеальном порядке, и, хотя служба в них не шла, время от времени по городу лился малиновый звон, гулко звучали басы - для приезжих гостей артист местной филармонии исполнял "Славься!.." из "Ивана Сусанина".

Ким сидел за мольбертом и пытался сосредоточиться на этюде. Беспокойство за Светлану и Катюшку нетнет да и охватывало его. Можно только изумляться выдержке Карзаняна, не так давно схоронившего отца.

Так держаться дано далеко не всякому. Какой же нужно обладать волей, чтобы скрутить нервы, загнать в самую глубину сознания то, что рвется наружу с исполинской силой, переполняет душу, гнетет и мучает!

Умея владеть собой, Ким высоко ценил это качество в других людях. Разве смог бы он нормально работать в сложившейся ситуации, если бы не готовил себя внутренне к любого рода неприятностям и неожиданностям.

Дважды за последние дни он сталкивался со смертью.

Что из того, что ни одна из них к нему лично непосредственного отношения не имеет? Смерть она и есгь смерть. И все-таки одно дело, когда человек уходит из жизни сам по себе, другое - убийство, смерть насильственная. противоестественная.

Конечно, не случись с Ревзииьш ничего фатального трудно предположить, что он прожил бы еще очень долго. Но вес же... Ах, Москвин, Москвин! Не он ли "помогал" старику подняться по лестнице? Нужно еще раз поговорить с соседкой Рер.зпна. Что, если она его все-таки узнала и поэтому не хочет назвать? Боится?