Чтение онлайн

 Это было похоже на сосуд глубиной в жизнь, наполнить который в одиночку было не под силу смертному, на закатную дорожку моря, по которой не пройти в солнце, на пустую книгу в руках крестьянина, не умеющего писать. Роза — мистика должна была родиться из добрых чувств и воспоминаний, тепла и счастья жизни — а что мог дать ей отторгнутый от мира я, кроме одиночества и разочарований?

 Так уходило время. Ляпис–лазурь ждала, а мне нечего было отдать. Те крохи хорошего, что были во мне, были бы каплей в пустыне. Казалось, что все пропало.

 - О, сэр, простите, что отвлекаю вас от тяжких мыслей…

 Я вздрогнул и обернулся. Кто мог говорить со мной тут, в цитадели моего запертого сна?

 Кролик во фраке снял цилиндр и картинно раскланялся.

 - Полагаю, мне стоит представиться, прежде чем ожидать от вас гостеприимства?

 - Не стоит. Мне всегда нравился ваш благородный вкус в вопросах моды, Лаплас.

 - Как мило с вашей стороны не упоминать моего происхождения, сэр. Разрешите составить вам компанию?

 - У меня нет причин возражать. Осталось только предложить вам чаю.

 - Ах, право, не стоит беспокоиться. Ведь вы так заняты…в последнее время.

 Я догадывался, зачем он пришел. Несложно было догадаться. Демоны всегда появляются вовремя.

 - В последнее время мне было весьма скучно. Игра закончилась, но совсем не так, как мне хотелось, да и участники получили неожиданную помощь. Кто бы мог подумать, что Розен передумает? Но он несправедлив, не правда ли?

 - Меня мало волнует прошлое. И судить мастера я не стану, ведь это бессмысленно.

 - Однако, пробовать вмешаться в ход событий это вам не мешает.

 - Я не хочу изменять статус–кво. Да и вы, Лаплас, мне не поможете. Розы проигравших уже у Киракисё, верно?

 - Не спешите с выводами, сэр. Верно, я отдал Розы–мистики седьмой сестре, но заполучить их так или иначе не входило в ваши планы. Но я бы мог помочь вам создать новую…на обычных условиях контракта.

 - Прощайте, Лаплас. Моя душа не продается.

 - Гордыня, юноша, гордыня. Смертный грех, между прочим. Вы так цените себя, что не смотрите по сторонам. Пусть сегодня вы не согласились, но рано или поздно передумаете. У вас же нет будущего. Если что, только позовите, я буду ждать.

 И улыбаясь так, как умеют улыбаться только демонические кролики, Лаплас исчез. Скатертью дорожка.

 Мысли текли неторопливо, словно зная, что впереди вечность. Тело Соусейсеки, неподвижно лежащее в чем–то мягком, парящий осколок ляпис–лазури, комната, ставшая моим настоящим домом. Неужели все было напрасно?

 Кролик указал путь дальше, но мог ли я принять его? Молчание.

 Словно искра маяка в тумане, почти незаметная, но спасительная «…не смотрите по сторонам». Что он имел в виду?

 Людей. Другие сны, другие вселенные, висящие на ветвях Мирового древа. Это было так очевидно, что только затуманенный разум мог не заметить. Я почувствовал себя индейцем, которому показали колесо.

 Стены раскрылись, подчиняясь своему создателю. Туманный горизонт приближался, сворачивался, яснел. Сон сжимался, открывая взгляду то, что было снаружи. Я видел нить, связывавшую его с Деревом, видел сферы снов неподалеку. Задача стала ясна. Старые навыки снова стали полезны — для задуманного нужно было кое–что создать.

 Сердце сна, кукольная мастерская скрылась в стеклянной сфере, которую я соединил с внешней границей сна. Вокруг вырос лес механизмов, причудливых и бессмысленных на первый взгляд. Задуманное казалось безумным, но мало ли безумств помогло мне до этого? Но на это так сложно было решиться…

 Ляпис–лазурь ждала. Ждала Соусейсеки. Где–то, невидимый, ждал кролик.

 Я вдохнул и сделал первый жест, стараясь быть как можно мягче, и сон отозвался долгой нотой флейты. Рука сама продолжала двигаться, к ней поднималась вторая…

 Разум выскользнул из тела и скрылся в шестеренках, уступая место сердцу.

 Было так необычно одновременно ощущать переливающуюся по телу мелодию, глядя на это со стороны. Чувства стали дирижером, тело — палочкой, сон — оркестром. Стены дрожали, резонируя звуком.

 Сферы снов рядом оставались темными и холодными. Но когда музыка готова была расколоть мой мирок в кульминации, одна из них засветилась. Нежным фиолетовым мерцанием, слабым, но долгожданным. Следом зажглись еще несколько, и еще…

 Время собирать камни.

 Разум вернулся в привычную форму легко, но усталость повисла на плечах свинцовыми веригами. Отдыхать было некогда, следовало собрать отклик мира на зов помощи. Я обнял ладонями ляпис–лазурь, словно оберегая от вторжения, и стал ждать.

 Первым я услышал отклик той самой фиолетовой сферы. Нечто схожее с гортанным пением последних племен Севера, древнее и дикое, как корни вывернутого из земли дуба. Следом пришли ритмы барабанов и далекие голоса средневекового хора. Налетели медным ураганом трубы. Началось.

 Сны пели всеми голосами мира, делясь главным с единственным желавшим понять их слушателем. Краем глаза я видел поднимающийся с некоторых белый дым молитв — или стекающие по стенкам капли яда ненависти.

 Сознание не могло перебрать все, пришедшее извне. Когда я рассчитывал собрать сил для Розы–мистики, я забыл о том, в каком мире жил — ну или слишком глубоко это помнил.

 Мир, над которым реяли флаги лжи и эгоизма. Мир, где обман и предательство награждались теми же, кто превозносил на словах искренность и добродетель. Мир, где каждый хотел быть единственным услышанным и отмеченным. Где Вавилонское смешение языков поразило не буквы и звуки, а души.