Либуша
Шрифт:
(Останавливается в дверях.) Когда назад вернемся, Я буду вновь покорною женой.
(Уходит.)
Пршемысл
Не допущу!
(Устремляется вслед за ней.)
Власта
Придется: камень брошен, Летит, летит и попадает в цель.
(Идет за ним.)
Поляна, окруженная деревьями. В средней части сцены, намного вправо, холм с жертвенником, в котором горит огонь; у жертвенника золотое кресло.
В глубине сцены толпится народ, среди него трое знатных. Л а п а к выходит вперед.
Л а п а к Не будет освященья.
Д о м о с л а в
Что ж, тем лучше! (Вполголоса.) Не для того ль придуман этот город, Чтоб ущемить и чтоб ослабить нас? Ведь столько соберется там народа, Что мы-то, каждый, сделаемся меньше, Чем были, нас задушит мелкота.
Б и в о й
Муж остается мужем, меч — мечом.
Л а п а к
Пора домой.
Домослав Смотри: идет княгиня… Так значит, все же…
Л а п а к (отступая)
Будем ждать смиренно.
Либуша приближается решительным шагом. За ней Пршемысл, Власта и слуги.
Либуша
Здесь все свершится. Мне сидеть вон там. (Направляется к алтарю.)
Пршемысл Прошу еще раз: откажись, Либуша!
Либуша
Ты голос духа пробудил во мне: Он, хоть и слаб, но все же — голос духа! (Служанкам.)
Бросайте в пламя травы, — Власта знает Какие, — надо поскорей кончать.
Пршемысл
Раз ты согласна, строить мы начнем, А освященье совершим позднее.
Либуша
Одним богам известно, где начала И где концы. Что начато без них — Обречено. Прощай же, мой Пршемысл. Чтоб долго нам потом не расставаться.
(Поднимается на холм.) Дым стелется по низу — знак дурной, Во мне ж былое пламя стало дымом.
(Садится.) Дух не горит, и в теле мало сил.
(Голова ее падает на грудь.)
Д о м о с л а в (вполголоса Бивою) Она как будто спит.
Пршемысл Либуша! Власта
Прочь!
Не тронь ее, оставь, не то- погубишь!
Либуша Я вас оберегала, как пастух, На свежие луга ведущий стадо. Но вам моя забота не нужна — Хотите быть и пастухом и стадом. Что ж, в мире нашем все вершится так:
Ребенок должен превратиться в мужа, А муж-состариться и умереть.
(Откидывается на спинку кресла.) Духовным взором вижу дивный сад, Мужчину в нем и женщину, а с ними Бессмертный некто и благой. Он отдал Им все деревья, все плоды, и под запретом Остался лишь познанья горький плод.
А вы вкусили этого плода, И вам теперь иной не надо пищи. Ну что ж, добро! От вас я отступаюсь. Вы захотели город строить здесь, Покинуть хижины свои родные, Где каждый был как человек, как муж, Единым, цельным и самим собой. Теперь же вы хотите стать частями Той общности, что назовется город И государство, что в себя вберет, Впитает каждую отдельность вашу. Весами будут не добро и зло, А выгода и польза, все, что в вас Достойного, свою получит цену. Страна у нас сама себе довлела, Богатая всем тем, что в жизни надо, И защищенная хребтами гор: Когда бы все кругом исчезло в море, Она могла б одна существовать, — Отдельный мир. А вы стремитесь жадно За рубежи свои, чтоб становиться Родными там, чужими у себя. Взгляните на ручей: как он смеется, Как он журчит меж берегов цветущих! Но, дальше устремляя быстрый бег, Он должен влиться в реку и отдаться Чужой волне, там шире он, мощней И глубже, но теперь другому служит, Он больше не ручей прозрачно-звонкий.
Былые узы спали с человека, И в мире ограниченных существ
Стремленье к безграничному возникло. Да, сами боги вечные растут, Становятся одним великим богом По имени — вселенская любовь. Но если изольешь любовь на все, То каждому достанется немного, И цельной будет ненависть одна. Любовь всегда к тому, что близко, льнет, А всех и все любить — уже не чувство, Которым ты томишься, — только мысль. Но мысль увянет, съежится до слов, И ради слов ты станешь ненавидеть, Гнать, умерщвлять… Кровь, кровь повсюду,кровь!
Чужую ты прольешь, чужой твою прольет, Не стихнет никогда свирепый спор Несхожих мнений: ты же, их носитель, И побежденный ты, и победитель. И распря эта кончится ничем, И будет мир во власти произвола. Веками думал ты, что связан с богом, И вот решил, что бог вошел в тебя, И вот алтарь твой — собственная польза, А жизнь души — одна любовь к себе. Все дальше ты пойдешь таким путем, Все новые изобретая средства, Как лучше и покойней насыщать Кумир свой — вечно алчущее чрево, По неизвестным пустишься морям, Чтоб завладеть дарами всей земли, И, поглощенный всем, поглотишь все.
Забудут люди честное оружье, Ложь и коварство им заменят меч, Вот на земле все меньше благородства, Величье гнусностью оттеснено, И низость именуется свободой, А злая зависть к равенству взывает. Все — человеки, всем подобен каждый, Беда тому, что лучше и прямей! Закроются златые двери неба,
Святой восторг, и вера, и доверье — Все, что дается от благих богов, Уже на землю плоскую не снидет Да, в пустоте и сила ни к чему. Деяний нет, где не для чего делать. Довольно! Я сойду — нет сил смотреть: Мутится ум, и дух меня оставил.
Пршемысл Сходи, Либуша, вижу — ты страдаешь. А дело наше — прочь, долой его!
Либуша
Нет, стройте город ваш, он будет цвесть,
И он объединит народ, как знамя.
Народ же, дельный, верный, честный, будет
Ждать терпеливо часа своего.
Затем, что все народы всей земли
В свой час вперед выходят друг за другом:
Досталась власть за Альпами живущим,
Потом за Пиренеи перешла;
Теперь в господ играют те, что пьют
Из Сены и из Роны; бритт, засевший