Личное одолжение
Шрифт:
Любой ценой. Ради нее самой.
— Когда я починю ставни у вас и сделаю задвижки на окна, вам будет спокойнее. — Она бросила ему благодарный взгляд. — Я расскажу вашим родителям о том, что произошло, когда они встанут. А потом свяжусь с Найджелом.
Клэр кивнула в знак согласия, с болью подумав: разве дело в задвижках… Как ей хотелось просто шагнуть к Шеннону и снова оказаться в его надежных объятиях! Она не могла забыть сильное тело, щитом заслонившее ее в опасный момент…
— Я проверю, все ли в порядке, — сказал он, проводив ее в спальню. — А вы ложитесь и поспите. Потом нарисуете мне то лицо из вашего сна.
Шеннон увидел, как у Клэр померкли глаза.
— Не тревожьтесь, я буду поблизости. Даже когда меня не видно и не слышно, знайте — я рядом. Как тень.
Клэр досадливо отвернулась. Вся ее жизнь превратилась в тень. Прижавшееся к ней тело Шеннона было реальностью, и ничто ей не было так необходимо. Но она не нравится ему, он не хочет быть с нею. Она подавит свою потребность в его прикосновении: надо быть благодарной и за то, что он будет поблизости. Кажется, ее память воскресила, что она видела, — в конце концов, хоть это притягивает его интерес к ней.
Клэр сжала рукой горло, она горько жалела, что не может говорить. Бросив взгляд в окно, она увидела во дворе озабоченного чем-то Шеннона. Она рада его обществу — пусть даже ему это в тягость. Сейчас ей так необходимо человеческое общение!
Ей уже стало ясно, что раздражение, которое не смог скрыть Шеннон, вызвано тем, что ему навязали это задание, а не ею лично. Конечно, он здесь гость поневоле, но, если нападавший на нее действительно где-то поблизости, ей будет намного спокойнее от того, что Шеннон рядом.
Тщательно осмотрев дом и двор, Шеннон позволил себе подойти к двери в спальню. Неожиданно для него Клэр распахнула ее. Она стояла перед ним, нерешительно и мягко улыбаясь. Ее глаза выражали нечто большее, чем благодарность, и Шеннону понадобилась вся его воля, чтобы не шагнуть навстречу.
— Отдыхайте. Я вернусь около полудня, — хрипловато проговорил он.
Сидя за кухонным столом в ожидании Шеннона, Клэр пыталась разобраться в себе. Ее настоящий дом в городке, где находится школа, в которой она работает. Почему же у нее недостает решимости переехать туда? Она мрачно призналась себе, что боится остаться в полном одиночестве. По крайней мере этот заброшенный домик находится поблизости от родителей. А сейчас здесь появился и Шеннон…
Шеннон нарочито громко затопал по крыльцу, предупреждая Клэр о своем приходе. Уж он-то знал, что настороженность спасает от любой неожиданности. Ему не раз случалось уложить противника, неожиданно подошедшего к нему сзади. Так было и с Карделем, на задании в Медельине. Остальные члены банды сделали вывод и вообще старались обходить Шеннона. Конечно, к Клэр это не имело отношения — просто профессиональные привычки были неизживаемы.
Клэр встретила его у двери. На ней была длинная джинсовая юбка и ярко-лиловая кофточка с короткими рукавами. Волосы она стянула розовой лентой, и мягкие пряди падали на виски. Шеннон напрягся, чтобы не поддаться искушению поцеловать ее.
Войдя на кухню, Шеннон принюхался:
— Вы сварили кофе? Вот умница…
Он поймал себя на том, что хочет казаться непринужденным и хоть немного умерить серьезность, сквозившую в ее взгляде. Темные тени у нее под глазами говорили о том, что после ночного кошмара она с трудом приходила в себя. Ему было неловко от того, что может вновь растревожить ее, но опасный поворот событий требовал принятия быстрых мер.
Положив на стол принесенные эскизную бумагу, карандаши и ластик, Шеннон неторопливо уселся. Клэр достала из шкафчика белую керамическую кружку и налила кофе. Он кивнул в знак благодарности.
— А теперь сделайте набросок того человека, который вам привиделся.
Клэр неуверенно прикоснулась к коробке с карандашами. У нее перехватило дыхание, и она на секунду прикрыла глаза. Как объяснить Шеннону, что после всего пережитого ее любовь к рисованию куда-то исчезла?
— Мне не нужен шедевр, Клэр. Изобразите какие-то детали. Какие угодно. Я знаю, как идентифицировать даже приближенный рисунок с фотографиями в полицейской картотеке.
Он заметил боль в ее глазах. Она отдернула руку, касающуюся карандашей, и нижняя губа у нее жалобно задрожала. Он вспомнил мучения сестры, рыдавшей в его объятиях, потрясенной тем, что ее прекрасное лицо обезображено. Его охватило страстное желание протянуть руки, обнять Клэр и вселить в нее надежду и уверенность, что ее-то беды поправимы. Нет, он не должен этого делать: он же поклялся держать дистанцию… Наклонив голову, он сухо спросил:
— В чем дело?
Беспомощно пожав плечами, Клэр проглотила ставший в горле комок и дрожащими руками открыла эскизный альбом. Ей надо попытаться. Она верит Шеннону, верит, что он сможет ей помочь. Смутившись, она взяла свой блокнот и, черкнув что-то, передала ему.
«Я давно не рисовала. Разучилась».
Шеннон прочитал записку и поспешил подбодрить ее:
— Я не знаток и не ценитель изящного, Клэр. Я сам даже прямой линии не проведу. Любой ваш рисунок покажется мне прекрасным. Постарайтесь.
Клэр взяла карандаш и принялась рисовать. Она старалась сосредоточиться на своей работе, но ее не оставляли мысли о Шенноне. Все утро она думала о том, как он будет тут жить, и поняла: это не ему она не доверяет, а себе! Это открытие ее поразило. Еще никогда она не реагировала так на присутствие мужчины. Чем тронул ее Шеннон? Как бы ей хотелось заговорить с ним!
В кухне царила тишина. Шеннон осмотрелся. На стене было развешано множество красочных рисунков, явно сделанных малышами. Наверное, ее учениками. Его охватила умиротворенность, которую он испытывал так редко. Может быть, все дело в этом старом доме? В том, что он оказался вдали от городского шума и суеты? Или он повернулся к склонившейся над рисунком Клэр — все дело в ней?
Он взглянул на ее собранные сзади волосы, снова заметив золотистые искры среди собольих прядей. Волосы у нее роскошные. Можно сойти с ума от желания прикоснуться к ним и… Шеннон заставил себя сосредоточиться на том, ради чего он здесь, а не на своих чувствах.
В течение долгих и томительных для него минут под пальцами Клэр постепенно возникало лицо мужчины. Она часто оставалась недовольна каким-то штрихом, стирала его и начинала снова. Шеннона изумило ее мастерство. Может, она и считает, что утратила навык, но рисует явно профессионально. Наконец она подняла голову и, застенчиво улыбаясь, медленно повернула к нему рисунок.