Чтение онлайн

Он вышел, и мы остались в одни в тесном помещении с металлическими шкафчиками, похожем на раздевалку у спортзала. Шкафчики открывались с помощью сканера отпечатков. Я подошёл к ближайшему и надавил большим пальцем на овальную панель. Дверца щелкнула и приоткрылась. Внутри, на хлипкой вешалке со скошенными плечами, висел серый комбинезон — такой же, как у встретивших нас мужчин.

Новая форма была не слишком похожа на ту, которую нас заставляли надевать во время тренировок в институте — ткань напоминала дешёвую одноразовую синтетику и неприятно липла к телу. Я едва натянул комбинезон на себя. Грудь сжимало так сильно, что я едва мог дышать.

— Зачем всё это? — пробурчал Виктор. — Как будто мы там фигуры высшего пилотажа будем выполнять.

— Не жалеешь, что не перевёлся? — попытался пошутить я, но Виктор в ответ лишь нахмурился и оттянул двумя пальцами сжимавший горло воротник.

Мы оделись и несколько минут сидели у шкафчиков, ожидая, когда за нами придут. Все молчали. Свет на потолке вдруг замерцал, как от перегрузки сети. Виктор посмотрел на мигающие газовые лампы, поднял указательный палец и уже даже открыл рот, но промолчал, опустив голову, и вновь потянул за тугой облегающий воротник. Действие моих успокоительных заканчивалось, и у меня затрястись руки.

— Дрожишь? — шёпотом спросил меня Виктор, толкнув под рёбра локтём.

Я вздрогнул и уставился на него так, словно не мог узнать.

Вскоре за нами пришли. Те же двое мужчин — такие одинаковые в своих противоперегрузочных костюмах, со схожими выражениями лиц, что можно было подумать, будто бы их серые робы стирают все признаки индивидуальности.

Наши серые робы.

— Отлично, — сказал один из них. — Надеюсь, вы всё оставили? — и добавил, не дожидаясь ответа: — Пойдёмте.

Мы оказались в туннеле, похожем на закрытое полсотни лет назад московское метро. Стены, увешанные слепящими лазерными лампами, сужались к верху, смыкаясь в потолок так, словно мы находились внутри огромной подземной пирамиды. Мы стояли на платформе, на высоте в пару метров над полом, и под нами проходила широкая стальная шпала — как пути для монорельса.

Я прикрыл рукой глаза. Сердце молотило так, что каждый удар болезненно отдавался в висках.

— Четвёртый — на линию! — громко сказал один из наших провожатаев.

Послышался свист — такой издаёт рассекающая воздух свая, — и к платформе подошла небольшая вагонетка с выполненными в виде иллюминаторов боковыми окнами и большими выпуклыми стёклами спереди и сзади. Двери с шипением раздвинулись. Я подумал, что именно так, наверное, и выглядели вагоны метро, пока всю подземку не залили бетоном, чтобы остановить обрушения.

Сидячих мест в вагоне не было. Мы встали, держась за поручни в стенах. Я — у лобового окна.

— Пошли! — скомандовал один из наших сопровождающих в переговорное устройство у дверей — со стороны казалось, что он кричит в стену.

Вагонетка дёрнулась и стремительно набрала ход; я сжал дрожащими руками поручень, узкий воротник сдавливал мне горло.

Мы бесшумно неслись на обморочной скорости, огни на стенах в туннеле с каждой секундой мелькали всё чаще, пока не слились в сплошное марево из слепящего света. Я закрыл глаза. Каждый удар сердца по-прежнему отдавался в висках.

Меньше, чем через минуту вагонетка стала усиленно замедляться, и меня качнуло вперёд так, что я чуть не ударился головой о лобовое стекло. Я уже различал проносящиеся мимо нас лазерные лампы в стенах — их раздражающее мелькание быстро сбавляло темп, пока вагонетка не остановилась. Но даже после того, как мы встали у новой платформы, туннелю со сходящимися у потолка стенами всё ещё не было видно конца.

— Перегрузки не хуже, чем при взлёте, — сказал Виктор, когда мы вышли из вагона.

Нас проводили в очередной грузовой лифт без кнопок и циферблатов, который бесшумно взлетел вверх, едва успели закрыться двери. Я ждал, что двое наших сопровождающих что-нибудь скажут — деловитое напутствие, полезный совет, — но они молчали, неподвижно глядя перед собой.

Лифт остановился. Мы оказались в сумрачном коридоре, напоминавшем о бомбоубежищах столетней давности. Света едва хватало, чтобы видеть, куда ты идёшь. Коридор, как посадочный трап самолёта, вывел нас к открытому люку в пассажирский отсек Аэропы. Я шёл первым и остановился у проёма, как у края отвесной пропасти, в которую нас собирались столкнуть.

Отсек был похож на узкую металлическую капсулу — такую тесную, что внутри едва было можно дышать. На стенах висели закреплённые в круглых клетках кресла и лестницы, тонкие, как будто сделанные для детей.

Я посмотрел вниз и чуть не оступился.

Отсек спускался метров на двадцать вниз, а пол представлял собой огромный выпуклый люк с вентилем посередине. В этой пустой металлической кишке было, наверное, не меньше сотни кресел, висящих одно на другим так, что ноги рослого мужчины наверняка упирались бы в закреплённую под ними клетку.

— Спускайтесь по одному, — послышался голос у меня за спиной. — На самый низ.

Я продолжал стоять у открытого проёма. Кто-то толкнул меня в плечо, но я даже не обернулся.

— Поторопитесь. Времени у нас немного.

Я с трудом заставил себя сдвинуться, повернулся к проёму спиной и, пригнувшись, осторожно свесил вниз правую ногу, нащупывая перекладину лестницы.

— Никто из вас не летал на таком? — раздался чей-то голос у меня над головой. — Это отсек с компенсаторами. При взлёте перегрузки не будут превышать полтора же. Это как при взлёте пассажирского самолёта. Первый класс практически.

Я спускался медленно, ноги мои постоянно соскальзывали со ступенек, а ладони взмокли от волнения. Дышать стало действительно тяжело — я сам невольно убедил себя в том, что в отсеке не хватает воздуха.

Добравшись до самого дна, я встал на выпуклом люке и посмотрел вверх. Вслед за мной по лестнице уже спускался Виктор — так же, как и я, судорожно хватаясь за перекладины и время от времени бросая настороженный взгляд вниз.

Я забрался в ближайшую ко мне клетку и сел в кресло — жёсткое и неудобное. За спинкой тут же что-то зажужжало, и меня крест-накрест обхватили тугие ремни. Я оказался намертво привязан к креслу.