Лифт На Эшафот
Шрифт:
– Нет, ты просто не отдаешь себе отчета! – взорвался он, раздумывая над вопросом. – Ах! Во что превратили нашу бедную Францию. Все для иностранцев. Можешь ты мне сказать, какого черта надо у нас всем этим метисам?
– Не нервничай так.
Он соизволил успокоиться, чтобы с горечью заметить:
– Ты права, этим ничего не изменишь.
В порыве нежности он обнял Терезу за плечи, нежно поцеловал в шею. Когда Фред был таким, он делался похожим на маленького мальчика, слишком рано познавшего жизнь. Тогда для Терезы Фред и ребенок, которого она носила в себе, становились одним целым, и она таяла от избытка чувств.
– Никого у меня нет, кроме тебя, – прошептал Фред, – тебя одной, моя Тереза…
И вдруг мысль, которую он гнал от себя со вчерашнего вечера, наполнила его незнакомым доселе чувством ужаса.
– Ребенок! – завопил он, подняв сжатую в кулак руку. – Ребенок! Черт побери! Что я, по-твоему, должен с ним делать?
Тереза крепко схватила его за рукав, повернула к себе.
– А я? – спросила она просто.
Этот вопрос поставил Фреда в тупик. Он смущенно улыбнулся и вновь прижал Терезу к себе.
– Ты или я – это одно и то же, разве ты не понимаешь? Черт, ну и дела! Папа выгонит меня из дому, это точно!
– Нет, Фредди.
– Как? Как нет?
– Ты прекрасно знаешь, что тебя он не выгонит. А вот меня он не впустит в дом. В самом худшем случае у тебя будет крыша над головой…
Фред схватил ее за плечи.
– Ах! Ты думаешь, я смогу греться в тепле, когда моя жена с ребенком подыхает на улице, как в мелодрамах? Значит, так ты думаешь обо мне?
Тереза дрожащей рукой погладила его по голове, в ее глазах блеснули слезы.
– Нет, Фред, но иногда так хочется услышать это от тебя.
Встав на цыпочки, она поцеловала его, и они зашагали дальше.
– Где ты возьмешь деньги? – спросила Тереза.
Он сжал кулаки.
– Деньги! Все время деньги! Грязные деньги! Чего бы я только не сделал, если бы они у меня были!
– Фред, не будем отвлекаться. У тебя нет денег, надо их достать.
– Где я их возьму? Вот они, там, видишь!
Он указал на автомобиль, от которого они отошли довольно далеко.
– Посмотри, есть ли у них монеты. Для метисов денег хватает, говорю тебе. «Ягуар», трейлер ценою в миллион, девочки, которых везут с собой и насилуют в машине, – все за песеты… Ах! Если б у меня было хоть немного денег, моя Тереза, знаешь, что б мы сделали?
Он обхватил ее за талию и потянул за собой. Вздохнув, она подчинилась. С Фредом никогда не удавалось довести разговор до конца. Он мечтал вслух:
– Мы бы поехали с тобой на Лазурный берег, написали сценарий, затем вернулись в Париж снимать интерьеры. А тебе, знаешь, что нужно? Роль… Подожди, дай я подумаю…
– Роль матери, – подсказала Тереза.
– Пошли назад! – Фред спустился с облаков на землю. – С тобой нельзя серьезно разговаривать.
Они молча направились к гостинице. Солнце припекало, день был прекрасный.
Педро ласково разговаривал с женой, которая постепенно успокаивалась:
– …а когда мы поженились, помнишь, я обещал, что однажды привезу тебя во Францию? Ты ведь не жалеешь, что поехала за своим мужем в такую даль? Теперь, видишь, этот день наступил. Вот мы и у тебя на родине. Скоро ты увидишь своих родных. Все тебя там ждут. Все встретят с радостью. Это будет похоже на возвращение блудного сына, да?
Поток слов, казалось, действовал на нее усыпляюще. Он уложил ее на сиденье и, отвернувшись, чтобы она не видела его слез, провел рукой по лицу.
– Педро, – позвала она.
Он вытер глаза и повернулся к ней:
– Да, дорогая?
– Я, наверное, оставила свою сумочку вместе со всеми вещами в трейлере. Принеси мне ее, пожалуйста.
Она улыбалась. Педро смотрел на нее. Жермена была прелестна.
– Сейчас.
Он забрался в трейлер. Чемоданы Жермены были здесь, но сумочку он нигде не видел. Он подошел к переднему стеклу, чтобы стуком привлечь внимание жены и знаками спросить ее, куда она положила сумочку. Во рту у него пересохло: через стекло трейлера он увидел, как Жермена украдкой достает припрятанную сумку, открывает ее, вынимает крошечный револьвер и проверяет обойму.
На лбу у него выступил пот. Возможно, Жермена почувствовала его взгляд: она закрыла сумочку и обернулась. Педро заставил себя улыбнуться. Жермена показала ему сумку, зашевелила губами, чтобы сказать: извини меня… Он махнул рукой, мол, неважно, и показал ей бутылку. Жермена кивнула.
Педро опустился на кушетку, закрыл лицо руками. Что делать? Что делать? В сотый раз он задавал себе этот вопрос.
Услышав шаги жены, он поднял голову, встал и засуетился.
– Что ты делаешь, Педро?
– Такая прекрасная погода, дорогая. Я подумал, что можно вынести стол и стулья и выпить аперитив на свежем воздухе…
Фред ругал Терезу, которая, как ему казалось, шла слишком медленно:
– Так мы никогда не доберемся! Я говорил тебе, давай поедем на машине. Но нет, мадам захотела пройтись пешком! Мадам боится…
Всегда, когда он произносил это слово, лицо его невольно искажалось. Он сухо продолжил:
– Ты войдешь первой. Узнают тебя потом или нет, это не имеет значения. А меня… Сама понимаешь. Сделай так, чтоб в вестибюле никого не было, и подай мне знак. Скажи им, что есть мы будем в номере.
Глава X
У посетителя был унылый, измученный, жалкий вид. Он предъявил удостоверение:
– Инспектор Живраль. По поводу заявления об исчезновении…
Горничная в панике устремилась в гостиную:
– Месье, месье, полиция!
Обращаясь к Жанне и Женевьеве, Жорж проговорил:
– Ах! Наконец-то! Есть все-таки правосудие во Франции.
– Не сиди так! – строго сказала Жанна Женевьеве, у которой было отсутствующее выражение лица. – Это тяжело, я понимаю. Но ты же хотела развестись? В чем же дело?