Лихач. Мой сосед
Шрифт:
— А можно узнать, почему это я мудак? — Лихач продолжил на меня легонечко злиться.
— Потому что всю ночь мне в уши заливал, какая я для тебя прекрасная. Целоваться полез. А потом со своей подружайкой у меня на глазах обнимался. А! И еще на работе меня подставил. Это гораздо хуже, конечно.
Я огорчилась.
Нахмурила брови, куснула себя за губу пару раз. Валерьянка выветрится, надо будет подумать, что мне дальше делать.
А то я жестко туплю.
— Ты меня уже вымораживаешь своим состоянием, Лапа!
— А ты меня своим присутствием. Но решение проблемы определенно есть!
— Какое?
— Катись! — я плавно взмахнула рукой в сторону входной двери. — Я достираю и лягу поспать. Может, получится. Иначе я сдохну на смене сегодня ночью.
— У тебя проблемы со сном?
— У меня проблемы с мудаками, — я вздохнула. Бросила недостиранное белье обратно в тазик. — Их стало критически много в моей жизни.
— А ну, иди сюда, коза! — он схватил меня за руку и вытянул из ванной. — Щас будем решать твои проблемы поступательно.
— Свалишь? — я не могла поверить своему счастью. — Правда?!
— Хер тебе! Усыплять тебя буду! А то ты как рыба вяленая.
Он обхватил меня за талию, приподнял над полом. На ходу сбросил кроссовки и пошел в комнату в поисках моей кровати.
— Я не достирала, — вздохнула я расслабленно. — На работу идти будет не в чем.
Лихач стянул с себя футболку, вытащил ремень из джинсов. Постель на диване была уже разобрана. Я же честно пыталась заснуть с утра.
Так что он улегся сам и уложил меня практически на себя.
Забросил на себя мою руку, пристроил на груди голову.
— Ты не пойдешь на смену сегодня, — он поцеловал меня в макушку. — А я предпочитаю тебя видеть голенькой. Спи!
Глава 9. Лихач
Н-да…
Убогий диван.
Ничем почти от тюремных нар не отличается. Разница только в том, что можно встать в любой момент и выйти на свободу, на улицу.
Но этого я сейчас тоже сделать не могу.
Лапуля проснется.
Я скосил глаза на нее.
Спит. Волосы белые, как будто льняные, отбросила за спину. Свернулась комочком, коленки подтянула. Уперлась мне ими в живот и сопит. А под нашими головами подушка с наволочкой в мелкое розовое сердечко.
Сдержать смех было физически сложно.
Увидел бы кто из мужиков, как Лихач бородой тыкается в сердечки — оборжались бы.
Я опять посмотрел на Лапулю. Девочка моя. И потому что она девочка, ей все можно. Даже спать на такой милашной постели. Даже со мной.
Лада засыпала трудно.
Ворочалась под моей рукой. Сползла набок, что пришлось перевернуться со спины и подгрести ее поближе.
Она нахмурилась.
А потом выдала:
— Я не могу так.
— Как? — я коснулся носом ее волос. Вкусная. И пахнет приятно. До иголочек под кожей приятно.
— Ты твердый, — она воткнулась мне в грудак лбом. Оттопырила попку в шортиках в сторону. — Как твоя подружка с тобой спит? Как будто с булыжником рядом лежишь.
— Какая подружка? — хорошо, что у нее глаза закрыты. Не видит она мой злобный оскал.
— Ну, эта. Там, возле клуба была. Которая ходит как Буратино на шарнирах.
Я фыркнул. Не удержался.
Знала бы Герда, как ее приласкали, на дерьмище бы изошлась.
— Она мне не подружка. Она мне вообще никто.
— Да? А так и не скажешь, — сонно пробормотала Лада заплетающимся языком.
— Спи.
Я обнял ее покрепче.
Что-то говорить ей сейчас бесполезно. Все равно не запомнит. А вот Герда вместе с Голландцем выслушали много приятного.
Правда, Лапуля еще не знает, что из Покрышки я ее уволил.
И не зря, как оказалось.
Нехер там делать больше. И так вот уже режим сна похерен к черту. А ей ведь всего…
А сколько ей, интересно?
Двадцать, не больше, наверное.
Я внимательно рассмотрел лицо своей малышки еще раз.
Бровки вразлет. От густых ресниц полукругом падала на щечки едва заметная тень. Вздернутый немного нос и пухлые губки под ним.
Их бы сейчас поцеловать крепко.
Втянуть в себя. Найти внутри гибкий язык, погладить его. Выпить дикую сладость ее рта.
Я медленно выдохнул.
Нельзя.
Пусть спит.
А то реально от своих капель в неадеквате каком-то.
Я обхватил ее бедро ладонью. Придвинул к себе еще ближе аккуратно.
Гладкая какая, блядь. Сам бархат. Сама нежность под моими руками. И никакой косметики. Чистая кожа на всем теле.
Не зря у меня встал на нее сразу же, как я ее увидел в клубе.
Она на индейца размалеванного была не похожа. Выделялась среди остальных девчонок. Бегала среди столиков. Била по рукам долбоебов, что к ней тянулись. И скалилась в ответ им так, что я охренел.
Жестко.
Не оставляла никаких вариантов, никакой двусмысленности. Сразу на место ставила. Но при этом грань не переходила. Не была злобной сучкой, как многие.
Хорошая девочка, что научилась защищать себя самостоятельно.
Я легонько коснулся губами ее лба.
Ну, это в прошлом.
Теперь она моя и ни одна шавка не посмеет тявкнуть в ее сторону. И уж тем более, протянуть свои грабли.
Мое!
Только я могу ее трогать!
Моя Лапуля. Совсем девчонка. Но идеально мне подходит. Про жопку с кулачок я тогда нарочно ляпнул. Все у нее там прекрасно.
Меня устраивает полностью.
Ладонь сама медленно переползла на аппетитную попку Лады. Пальцы сжали упругую плоть.
Хор-роша…
По плечам пробежала легкая судорога.
Член в штанах дернулся и стал стремительно наливаться кровью. До ломоты в яйцах.