Чтение онлайн

Ландшафтный дизайн! Ни много, ни мало.

Как ни странно, заказы посыпались на оторопевшую Анечку, как из рога изобилия. Новые русские из кожи лезли переплюнуть друг друга. Требовали организовать на своих участках — «Чтоб как в Европе! Чтоб не стыдно было людям показать!». Анечкина фирма состояла из нее одной. Она и хозяйка, и бухгалтер, и шофер, и прораб, все в одном лице.

Она носилась на своей «Ниве» по всему Подмосковью со скоростью ведьмы на метле. Работала сразу на нескольких объектах. Нанимала рабочих, доставала материалы, договаривалась с местными властями, спорила до хрипоты с заказчиками. И как ни странно, все успевала. Сдавала объекты в срок. И качественно.

Как известно, сапожник всегда ходит босой. Или в драных ботинках. В садовом товариществе «Прозаик», как уже сказано, у Анечки Барбекю был только строительный вагончик. На большее не хватило времени. И сил. Все остальное, шикарный особняк с бассейном, Анечка планировала отгрохать когда-нибудь потом. Когда чуть-чуть расхлебается с заказами. И они все пребывали и пребывали. И денег требовалось все больше и больше. Все заработанное, Анечка вкладывала во все новые и новые заказы и проекты. Вертелась как белка в колесе. Работала, по ее собственному выражению, по «пятьдесят два часа в сутки». И конца края этому стремительному забегу видно не было.

Кстати, многие из цирковых артистов отличаются подобной фантастической работоспособностью. Особая порода. Цирковые, одно слово.

Феликс решил зайти в Анечке, одолжить у нее полевой бинокль. Наверняка, пригодится. Хотя, если честно, бинокль был только поводом.

Куприн решительной походкой шел по Бродвею и напряженно вслушивался в голос девушки, доносившиеся из окна второго этажа дачи писателя Валерия Шагина.

Он уходил все дальше и дальше от своей второй улицы.

Нервный, истеричный голос становился все глуше.

Феликс подошел к знакомому низенькому заборчику и подергал за тонкий шнур у калитки, протянутый от столба до угла вагончика. Над дверью вагончика мелодично звякнул колокольчик.

«Ему чего-нибудь попроще, а он циркачку полюбил!» — тихо бубнил себе под нос Феликс. Ему очень нравилась эта песня. Вполне можно заменить, «Ах, Ваня! Что ж ты, Ваня!», на «Ах, Филя! Что ж ты, Филя! Ты сам по проволоке идешь!».

Анечка возникла на пороге вагончика, как черт из табакерки. Эдакий пухленький чертик. Будто только и ждала Феликса. Наверняка, так и было.

— Филя-а! Рыцарь мой! — улыбаясь, пропела Анечка, — Привяжи своего коня к дереву и заходи в мой замок. Огонь в камине давно ждет тебя!

— Ладно тебе… — хмуро начал, было, Феликс, но не выдержал, улыбнулся.

На Анечку Барбекю невозможно было сердиться. Она была выдумщицей и фантазеркой. Постоянно придумывала какие-то игры. С упоением втягивала в них всех соседей. Ею можно было только восторгаться. Чем наш доблестный Феликс и занимался. Последние четыре летних сезона.

Каждый день она выдумывала какую-нибудь новую игру.

— Филя! Я решила посвятить тебя в рыцари Тайного ордена!

— Анечка! — взмолился Феликс.

— Молчи! — приказала Анечка Барбекю.

— Опустись на одно колено! — строго и торжественно продолжила она.

На Анечке было надето какое-то странное пестрое одеяние. Нечто среднее между восточным халатом и лоскутным деревенским одеялом. На голове то ли чалма, то ли китайское полотенце. Смех, да и только.

Она стояла посреди своего вагончика и прижимала к груди деревянный меч, довольно приличного размера. Явно умыкнула из артистического реквизита в своем цирке на Цветном бульваре.

— Филя! Я жду! — грозно заявила Анна.

Феликс со вздохом опустился на одно колено. На Анечку, действительно, невозможно было сердиться. Хотя, пол вагончика она могла бы и подмести.

Но Анечку подобные бытовые мелочи никогда не волновали. Недаром она носила фамилию Барбекю. Это вам не кот начихал.

— Завтра ранним утром! — грозно вещала Анечка, — Едва взойдет солнце, ты должен выйти в чистое поле…

— Без этого никак? — вставил Куприн.

— Над полем завтра будет висеть радуга! — голосом Кассандры, продолжала Анечка. — В том месте, где она левым своим концом коснется земли, ты должен вбить осиновый кол.… Прочертить вокруг него большой круг…

«Ну, и фантазия!» — мысленно усмехнулся Феликс.

— И прикрепить на нем табличку: «Драконам вход воспрещен!».

— Согласен! — послушно кивнул Феликс. Честно говоря, он опасался, посвящение в рыцари будет сопряжено с более реалистическими приказами.

— В этом месте мы построим замок! — деловым тоном объявила Анечка.

Судя по всему, «проблемы Доры» для нее просто не существовало. Феликс тоже начисто забывал о жене, едва переступал порог строительного вагончика.

У любознательных дачников возникал естественный вопрос. Чем, собственно, занимается эта парочка, запершись на железный засов в строительном вагончике и, наглухо занавесив плотными шторами окна? Какие-то подозрительные ритмичные шумы, какая-то древняя допотопная музыка. Что это?

Ответ поразил бы даже самый изощренный фантазийный ум.

Феликс Куприн и Анечка Барбекю, в глубокой тайне от общественности, разучивали исключительно для себя, для души, партии из некогда популярных, сегодня, к сожалению, напрочь забытых оперетт.

«Всегда-а быть в ма-аске-е! Судьба-а моя-а-а!!!» — трагически пел Феликс Куприн. Кстати, у него был неплохой баритональный тенор.

Анечки ни на йоту ему не уступала. Ни в чем.

«Карамболина-а! Карамболетта-а! Ты солнце радостного дня-а!»