Чтение онлайн

И без того сросшиеся брови Никола превратились в сплошную черту.

– Монсеньор… Это было за неделю до кончины его светлости. Письмо я помню. Не наизусть, конечно, но помню. Я сам его писал под диктовку монсеньора.

– Чего хотел дед?

Капитан сжал и разжал кулаки, особой сообразительностью он явно не страдал.

– Говорите, капитан. Я приказываю.

– Монсеньор… Его светлость был человеком резким.

– Я знаю, – еще бы он не знал. Резкий – самое малое и самое лестное, что можно сказать про Гийома Эпинэ. – Оставьте извинения, капитан. Письмо пропало, и я должен знать его содержание. И не пытайтесь ничего смягчить. Вы поняли?

– Так точно! – Карваль посмотрел сюзерену в глаза. – Его светлость писал, что вы – его последний внук и долг повелевает вам поднять знамя Эпинэ и очистить свой дом от олларского мусора. Он приказывал вам немедленно вернуться. Его светлость надеялся дожить до того дня, когда вы швырнете к его ногам черно-белые тряпки. А если бы вы отказались приехать и остались, простите, под чужой юбкой, его светлость обещал вас проклясть.

Подробности гонец должен был передать на словах. Его светлость перечел письмо, я его запечатал и вызвал гонца. Моего брата. Его светлость пожелал сам дать ему наставления.

– Я не видел вашего брата.

– Монсеньор, Аннибал не подменял письма!

– Это не имеет значения, – Робер глянул на помертвевшее лицо капитана. Только б неизвестный Аннибал не был его единственным родичем. – Скорее всего, мы разминулись. Вы искали меня в Агарисе?

– Да, монсеньор.

– Я был в Алати. Надо полагать, ваше письмо просто опоздало и не имеет никакого отношения к подделке.

А кто имеет? Это не мать, не дед и никто из Маранов. Им приезд наследника нужен меньше всех. Однако неизвестный прекрасно осведомлен и о делах в Эпинэ, и о семейке Повелителей Молний. И у него есть или был доступ к отцовской печати.

– Монсеньор, позвольте вас заверить…

– Прекратите, капитан. Не будем гадать, откуда взялось письмо. Что должен был передать ваш брат на словах?

– Монсеньор, – в глазах Карваля вновь засиял фанатичный огонь, и Робер поежился. – Сколько можно кормить бездельников-чужаков и терпеть безродных королей? Эпинэ не вотчина Олларов, у нас есть свой сюзерен, и у нас есть своя гордость. Мы освободили бы Талигойю, если б не тупость северян, но пора сбросить этот камень с нашей шеи. Эпинэ проживет и без них!

О великой Эпинэ Робер уже слышал. От кого-то из агарисских сидельцев… Или речь шла не о великой Эпинэ, а о великой Придде? Хотя, по большому счету, великой может стать только Кэналлоа, выбор у остальных провинций невелик: или держись Талига, или отправляйся в брюхо кому-то из соседей.

Только сейчас нет даже такого выбора. «Великая Эпинэ» просуществует ровно до подхода Южной армии и вкусит любовь по-имперски. Но не от Дивина, а от Ворона, хотя попробуй втолковать это инсургенту с горящим взором.

– Вы намерены отложиться от Талига, Никола?

– И мы отложимся. Монсеньор, все готово, мы ждали только вас.

Это он уже слышал. Если дед и впрямь собирался отложиться от Талига, те, кто навязал ему опекунов, были правы. В здравом уме и твердой памяти такое не придумаешь!

– Никола, – Робер старался говорить спокойно и понятно, – восстание обречено. У Эгмонта Окделла было намного больше сил, чем сможем собрать мы.

– Окделлы никогда не были блестящими полководцами, монсеньор, а в вас течет кровь маршалов.

И все эти маршалы служили Талигу, а дед и отец маршалами не были. Ни по званию, ни по талантам. Сейчас в Талиге настоящих полководцев двое: Алва и фок Варзов. Хотя, может быть, он несправедлив к Савиньякам и Рудольфу Ноймаринену.

– Монсеньор, мы не сомневаемся в вашей шпаге, а вы не сомневайтесь в наших чувствах!

– Капитан, – только бы не сорваться. Во имя Астрапа, нужно удержать этих коней, иначе здесь будет вторая Сагранна. – Мое имя не Шарль и не Рене, и у нас нет ни армии, ни оружия, ни фуража.

– У вас есть армия, – в голосе Никола послышалось торжество, – мы готовились все эти годы. Ваш дед был великим человеком. Он понял, что нельзя освободить всю страну и что страна эта недостойна свободы. Эпинэ отдала делу спасения Талигойи лучшее, что у нее было. Мы ничего не должны ни Окделлам, ни Приддам. Пришло время подумать о себе! Монсеньор, пришло наше время. Дорак мертв, в Олларии заправляют Манрики и Колиньяры. Ворон и Эмиль Савиньяк в Урготе, фок Варзов и Лионель Савиньяк на севере. В распоряжении губернатора только обленившиеся гарнизоны. Горожане и крестьяне недовольны тем, что Оллары утроили налог. В Эр-При и Риенне ждут нашего сигнала. Мы восстанем…

– …и будем разгромлены!

– Нет, потому что в Урготе дожди. Южная армия не сможет переправиться через Кайн, а Северная – слишком далеко. Против нас будут только драгуны и сборщики. Гарнизонам хватит дел в городах, там тоже есть наши люди.

– Не стоит, – начал было Иноходец и замолчал. Никола явно повторял чужие слова, и слова эти слишком напоминали рассуждения Хогберда о Варасте, чтобы от них можно было отмахнуться. – Говорите, капитан.

– Мы обратимся к Святому Престолу, – жизнерадостно сообщил Никола Карваль, – и к странам Золотого Договора с жалобой на Олларов, обложивших нас непосильным налогом. Мы потребуем признать Эпинэ суверенным государством по тем же причинам и на тех же правах, что и Алат, а если…

– Не так быстро. Сначала ответьте, вы это сами придумали?

– Это то, что мой брат должен был передать вам на словах.

Поехал бы он, получив настоящее письмо? Может, и поехал бы, но поднимать бунт не стал бы. И сейчас не станет. Лучше быть проклятым за непослушание, чем угробить тысячи людей и проклясть себя самому.

Если бы дед не умер, его следовало убить, чтобы не дать ему превратить Кайн в Биру… Чудовищно… Даже по сравнению с варастийской авантюрой! Восставших кроликов затопчут и не заметят, не осенью, так весной. Отсюда даже к границе не пробиться. Вернее, пробиться-то можно, как раз чтобы налететь на Южную армию. Алва найдет, где встретить бунтовщиков, а уповать после Сагранны на Золотой Договор и вовсе самоубийство.