Чтение онлайн

– Рамни! Наконец-то!

– Реджи! – взвизгнула она. Да, только отец выговаривал ее имя с этим дурацким британским акцентом: Рамни. – Папка, ты откуда? Все еще на Санта-Крус? Это же стоит тебе жутких денег.

– Тут скоро уж линия перегорит к чертовой матери. Детка, пока искал, где ты, спустил все. А теперь поздравь своего старика, Рам. Слышишь?

Голос у него звенел как у ребенка, и Ром, почуяв неладное, нахмурилась.

– Папка, ты пьян? Господи, сколько там у вас сейчас времени?

– Лапочка, я в Нью-Йорке и на высоте блаженства. Собираюсь совершить невероятную глупость – жениться. Каково, а. Ром? Ты слышала?

Она слышала. Потрясенная, она опустилась на старый кожаный стул и выслушала все о женщине, спасшей Реджи от полного падения.

– Дочурка, кстати: если ты наскребешь вроде как на маленький свадебный подарок, мы навестим тебя по дороге на Ки-Уэст. Там все и началось. Боже, каким ослом я был!.. Почему ты молчишь? Ну скажи, что я свалял дурака.

Ром молча помотала головой. Пока отец продолжал взахлеб свой монолог, она вспоминала их последнее объяснение. Она тогда приложила все силы, чтобы отговорить его лететь на какую-то виллу его друга на Санта-Крус… Когда монолог подошел к концу, Ром пообещала отстегнуть ему сколько сможет и послать на адрес гостиницы. Отец дал ей адрес одного из самых фешенебельных отелей Нью-Йорка (вот и разбери, промотался он или нет). Она поздравила его и хотела спросить, сколько лет его избраннице, но сдержалась, понадеявшись, что новая мачеха не окажется на несколько лет моложе ее самой. Звали ее Майя Вурхиз. Ром про себя от всей души помолилась за их счастье.

Она повесила трубку и откинулась на мягкую спинку стула. Босые ноги приятно утопали в шелковистом китайском ковре, взгляд рассеянно блуждал по рисунку из осенних листьев и стилизованных белых цветов на темно-багровом фоне. Ничего не остается, как продолжать работать на заказ. Даже если бы Джерри продал все ее живописные миниатюры, оставленные в галерее, она и тогда не смогла бы поехать домой, тем более что ее небольшая квартирка в Роли сдана до первого сентября. К тому же не в ее правилах расторгать договор.

– Будь он трижды проклят, – пробормотала Ром, стараясь выдавить из себя хоть каплю искреннего сожаления по поводу того, что ей придется остаться здесь, постоянно подвергаясь нападкам искусителя – Кэмерона. Ей это не удалось, и она еще больше расстроилась. У очень многих ее друзей любовные романы шли один за другим; чему удивляться, если и конце концов их жизнь называли не иначе как беспорядочной. Но никто из них не был особенно счастлив. Не произойдет ли и с ней то же самое, если от романа с Джерри она сразу перекинется к Кэмерону?

По крайней мере Кэмерон не женат; это плюс. Ее отношения с Джерри не дошли до физической близости, но могли бы дойти довольно скоро, если бы Дорис не вернулась домой. Надо отдать Джерри должное, он на этом не настаивал, пока не сознался, что женат. Ей было безумно горько, но уж лучше так, чем иначе. Да и любила ли она его? Когда она уезжала из Роли, сомнений у нее не было, но теперь ее уверенности поубавилось. А может, она и не знает, что такое любовь?

С безжалостной откровенностью Ром призналась себе, что ее страстное влечение (или физическая тяга, как ни назови) к Кэмерону гораздо сильнее чувства, которое она испытывала к Джерри. Если это не любовь, то опасно приближающееся к ней состояние.

И что же делать? Остаться здесь и дать возможность Дорис и Джерри обрести супружеское счастье, а ей самой – овладеть своими чувствами? Если она останется, то, скорей всего, попадет из огня да в полымя, то есть в лапы к Кэмерону. Это было бы пределом глупости.

Пожалуй, чтобы себя уберечь, надо перейти в наступление, ей ведь необходимо еще выполнить этот тройной заказ. Прежде всего нужно избежать неожиданных, застающих ее врасплох встреч, эта надоедливая Мэдди толчется здесь очень кстати. С нее хватит!

Реджи.., женится. И когда он перестанет чудить? Ром вздохнула, перестала думать об отце и принялась с интересом осматривать кабинет.

Пристанище Кэмерона было обставлено куда проще, чем весь дом. Обшивка успела потемнеть – или ее перевезли из старого дома. Панели, кажется, из вишневого дерева. По стенам полки, на них в беспорядке валяются книги, газеты, призы и медали и всякая всячина, в том числе свитер с заштопанным рукавом. Сразу видно, что хозяйственную и опрятную Нору не часто допускают в это святилище.

На письменном столе, рядом с телефоном, лежали закрытый гроссбух и пачка конвертов, разорванных нетерпеливой рукой. Ром с трудом поборола в себе любопытство. Она не должна интересоваться Кэмероном Синклером, будь он хоть королем, хоть нищим. С этого дня для нее существует только ее работа – конечно, в пределах вежливости и здравого смысла. Пусть у Реджи будет хоть одной вздорной бабенкой меньше.

На коктейль Ром не поехала и не стала выяснять, кто на нем будет, а устроила себе на день отгул и отправилась на машине в Элкин. Там она побродила по антикварным магазинам и барахолкам, но купить себе ничего не позволила – нужно ведь обеспечить Реджи медовый месяц, а то еще придется финансировать его и дальше. Чтобы немножко утешить себя, она в конце концов решилась купить пламенно-розовую соломенную шляпку, а к ней огромный букет блестящих искусственных цветов – прикалывать на поля. А на обратном пути заглянула в ресторанчик и заказала бифштекс, омара и полбутылки каберне.

Следующие несколько дней прошли в изнурительных трудах над портретом Томаса. Теперь Ром писала уже в студии, выматывая свои силы и терпение ребенка долгими часами работы в помещении. Ела она от случая к случаю, стараясь как можно меньше сталкиваться с Мэдлин и Кэмероном. Нора держала ее в курсе всех домашних дел.

– Теперь ее светлость все свое время проводит возле Ревущей пропасти. Она слыхала, что там обретается кинозвезда, вышедшая за какого-то бесподобного красавца рок-музыканта. Как же ее звать? Такая рыжегривая мадам, до этого она была замужем за каким-то сэром, а сама бегала за этой рок-звездой.

В мире развлечений Ром разбиралась еще меньше Норы, поэтому они перешли на другую тему.

– Сегодня мы даем обед. На двенадцать персон! И все на мне одной, если сама не подыщу себе помощников! Но она-то об этом не думает, где там.

Она – это, разумеется, Мэдлин. Ром уже давно сообразила, что две женщины не ладят. Нора раболепством не отличалась, услужливой была только с теми, кого уважала. «На задних лапках ходить перед всяким не стану!» – воинственно заявляла она.

Ром предложила свою помощь. Она знала, что по ночам у Норы часто сводит ноги судорогой и ей приходится вставать и подолгу ходить, разминая ноги. Но экономка наотрез отказалась от ее услуг.