Чтение онлайн

Запирая машину, я ощутил затылком некоторое едва заметное давление: инстинкты во весь голос предупреждали о том, что за мной кто-то следит. Я вжал голову в плечи, сунул руки в карманы и побрел к кромке воды. Оглядываться я не стал; напротив, я и головой старался не вертеть, шаря по улице одним взглядом.

Я не увидел никого, но ощущение, что за мной наблюдают, не проходило. Не думаю, чтобы это был кто-то из Красной Коллегии. Солнце поднялось еще невысоко, но и такого света с лихвой хватило бы, чтобы превратить любого вампира в облачко пара. Но, конечно же, это не исключало возможности покушения со стороны всяких других убийц. И, само собой, если похитители действительно находились в порту, они могли отслеживать всех входящих-выходящих.

Все, что мне оставалось, – это идти ровным шагом и надеяться, что за мной наблюдают не громилы Марконе, не пособники вампиров и не снайпер, который уже навел мне на спину перекрестие оптического прицела.

«Etranger» я нашел через несколько минут: он стоял у причала совсем недалеко от входа в порт. Это оказался белый прогулочный катер, достаточно большой, чтобы разместить на нем просторную каюту-салон, не новый, но заботливо ухоженный. С небольшого флагштока на корме свешивался канадский флаг. Я медленно прошел мимо катера, слушая на ходу.

По-настоящему слушать я научился еще в детстве. Впрочем, не каждый владеет этим умением: отключиться от всех шумов и звуков, чтобы лучше слышать один-единственный. Например, далекие голоса. Собственно, мне кажется, для этого и магии-то особой не требуется – только способности сосредоточиться. Впрочем, магия тоже не мешает.

– Неприемлемо, – произнес негромкий женский голос в рубке «Etranger». Сказано это было с легким акцентом, в котором испанские интонации соседствовали с британскими. – Работа потребовала значительно больших затрат, нежели представлялось ранее. Я поднимаю цену, единственно чтобы покрыть эти расходы, не более того. – Последовала недолгая пауза. – Хотите, чтобы я вернула вам аванс? Я предупреждала, что названная цена всего лишь предварительна. Так оно и случилось. – Еще пауза. – Отлично. Значит, как договорились.

Я немного полюбовался озером и напряг слух чуть сильнее в надежде услышать что-нибудь еще. Однако разговор явно завершился. Я огляделся по сторонам, но в это холодное буднее утро в порту не было видно никого. Тогда я сделал глубокий вдох, собираясь внутренне, и шагнул ближе к катеру.

В иллюминаторе рубки я уловил какое-то движение, потом услышал чирикающий звук. На столике у окна лежал мобильник. Женщина в длинном пеньюаре из темного шелка подошла к иллюминатору и взяла трубку. Несколько мгновений она слушала молча.

– Простите, – произнесла она наконец. – Вы ошиблись номером.

Я смотрел, как она кладет телефон и небрежно сбрасывает халат на пол. Я не отвел взгляд. Нет, я не любитель подглядывать – исключительно в интересах следствия. Я отметил про себя, что тело у нее вполне ого-го. Вот видите? Профессионализм и ничего более.

Женщина отворила дверь, из-за которой повалил пар, и шум льющейся воды сделался громче. Она вошла и закрыла за собой дверь. В рубке никого больше не осталось.

Мне представлялась возможность. Я успел увидеть только одну женщину – и то не настолько, чтобы гарантированно опознать в ней Анну Вальмон или Франческу Гарсиа – двух оставшихся Церковных Мышей. Плащаницы, сушившейся на бельевой веревке или где еще, я что-то не заметил. Впрочем, даже так меня не оставляло ощущение, что я попал в нужное место. Я прямо-таки нутром чуял, что могу доверять своему потустороннему информатору.

Я принял решение и шагнул на короткий трап, ведущий с пристани на палубу «Etranger».

Необходимо было спешить. Женщина в рубке могла не относиться к любительницам долгих водных процедур. Все, что от меня требовалось, – это зайти, посмотреть, не удастся ли обнаружить каких-нибудь подтверждений того, что Плащаница находится на борту, и выйти. Действуя быстро, я мог бы зайти и выйти незамеченным.

Я спустился по трапу в рубку как мог бесшумнее. Трап не скрипнул. Мне пришлось чуть пригнуться, проходя под камингсом. Не отходя от двери, прислушиваясь к шуму воды в душевой, я осмотрелся по сторонам. Рубка была невелика и небогата по части мест, где укрыться. Почти четверть ее площади занимала двуспальная кровать. В углу разместилась маленькая стиральная машина, на которой стояла корзина с бельем. Оставшуюся часть периметра почти полностью занимали стол и компактный кухонный блок с двумя небольшими холодильниками.

Я нахмурился. Два холодильника? Я открыл первый. Охлажденные продукты и пиво. Зато второй оказался маскировкой: за белой дверцей обнаружилась другая, стальная. Сейф. Очко!

Душ продолжал шуметь. Я потянулся было к сейфу, но призадумался. Конечно, Церковные Мыши оказались по уши в неприятностях, и все же, судя по всему, они неплохие профессионалы, если смогли не один год ускользать от Интерпола. Очень уж неуклюжим, слишком очевидным показалось мне то, как спрятали сейф. Я закрыл дверцу фальшивого холодильника и еще раз внимательно осмотрел каюту. Время поджимало, я еще не нашел Плащаницы, и это начинало действовать мне на нервы.

Ну конечно… Я сделал пару шагов к стиральной машине и порылся в бельевой корзине. То, что я искал, лежало под несколькими чистыми полотенцами: полиэтиленовый пакет размером чуть больше сложенной сорочки. Я дотронулся до него левой рукой. Пальцы ощутили легкое покалывание, волоски на руке встали дыбом.

– Черт, ай да я, – пробормотал я, взял пакет и повернулся, чтобы уходить.

За моей спиной стояла женщина в черных брюках, плотной куртке и поношенных армейских бутсах. Высветленные перекисью волосы были острижены совсем коротко, но это не делало ее менее привлекательной. Она была элегантна, хороша собой и радовала взгляд.

К сожалению, я не мог сказать того же о пистолете, который она нацелила мне прямо в нос. Гадкий такой револьвер тридцать восьмого калибра, дешевая железяка.

Я постарался застыть каменным изваянием. Даже дешевая железяка способна продырявить насквозь, и я сомневался, что успею выставить щит прежде, чем она нажмет на спуск. Она застала меня врасплох: я не слышал ни шума ее шагов, ни вообще ее присутствия.

– Черт, ай да я, – повторила она с явственным британским акцентом; в голосе звучала легкая издевка. – Положите сверток.

Я протянул пакет ей.

– Пожалуйста.

Я не собирался пытаться разоружить ее, но если бы она шагнула ко мне, это выдало бы в ней непрофессионала. Она не пошевелилась, оставаясь вне пределов досягаемости.

– Будьте добры, положите на стол.

– А если не положу? – поинтересовался я.

Она одарила меня абсолютно не радостной улыбкой.

– В таком случае мне предстоит куча малоприятной возни: сначала расчленять тело, потом кровь вытирать… Выбирайте.

Я положил сверток на стол.