Чтение онлайн

Я огляделся по сторонам, но иного пути вниз, кроме лестницы, не было – если не считать, конечно, прыжка с девяти – или десятифутовой высоты. В общем, у меня вполне имелся шанс приземлиться более или менее целым. Однако подверни я при этом ногу, о дальнейшем бегстве можно забыть. Короче, идея прыгать вниз меня привлекала очень мало.

Я собрал всю свою волю и крепче сжал в руке жезл, нацелив его в то место, где лесенка поднималась на платформу-крыльцо. На кончике жезла засияла угрожающая красная точка.

Над краем платформы появилась сначала копна светлых волос, а за ней – верхняя половина ангельского девичьего личика. Обладательница его негромко охнула и округлила голубые глаза.

– Господи, блин!

Я поспешно отвел целившийся ей в лоб жезл и убрал накачанную в него энергию.

– Молли?

Вторая половина лица вынырнула наконец из-за края помоста.

– Уау, это что, ацетиленовая зажигалка такая?

Я зажмурился, потом вгляделся в ее лицо.

– Молли, это у тебя не кольцо ли в брови?

Девица поспешно прикрыла правую бровь рукой.

– И в носу?!!

Молли с опаской оглянулась через плечо и вскарабкалась ко мне на крыльцо. Ростом Молли уже не уступала матери, но руки-ноги у нее оставались длинные, жеребячьи. Одета она была в обычный школьный костюмчик: юбку, блузу и свитер – правда, казалось, будто на нее только что напал маньяк с бритвами вместо пальцев.

Юбка превратилась в бахрому из ленточек, из-под которой виднелись черные колготки – тоже порванные в хлам. Блузка и свитер явно пережили несколько дней наступательных боев с прорывом через полосы заграждений, зато торчавший из-под них ярко-красный бюстгальтер производил впечатление нового. С макияжем она тоже явно перестаралась. Ну, не настолько, как случается у подростков, слишком взрослых, чтобы играть в салки, но недостаточно взрослых, чтобы водить машину, однако все же многовато. На правой брови у нее красовалось аккуратное золотое колечко, а в носу – золотая же булавка.

Я изо всех сил старался не улыбнуться. Улыбка означала бы, что я нахожу ее внешность комичной. Все-таки она не доросла еще до тех лет, когда подобное мнение воспринимается не как обида, – я смутно помнил себя самого в подобных ситуациях. И пусть тот, кто не щеголял в трузерах из парашютного шелка, бросит в меня камень.

Молли уселась рядом со мной и плюхнула на дощатый настил пухлый школьный рюкзак.

– Вы часто прячетесь в домиках на деревьях, мистер Дрезден?

– Я ищу твоего папу.

Молли сморщила носик, потом принялась вынимать из него булавку. Я не стал смотреть на этот процесс.

– Ну, не мне, конечно, советовать вам, как вести расследование, но вообще-то искать папу в домиках на дереве – последнее дело.

– Я стучал в дверь, и мне никто не открыл. Это нормально?

Молли избавилась от кольца в брови, вывернула содержимое рюкзака прямо на доски и выудила из груды длинную юбку с растительным орнаментом, футболку и свитер.

– Сегодня закупочный день. Мама грузит в машину всех спиногрызов и сосунков и едет с ними по магазинам.

– А… Ты не знаешь, когда они собираются обратно?

– Да когда угодно, – безмятежно отозвалась Молли. Она надела через голову юбку и стащила под ней драные юбку с колготками тем непостижимо целомудренным образом, который удается юным дамам лишь в возрасте от десяти и до шестнадцати. За этим последовали блузка и розовый свитер, а за ними – к некоторому моему смущению – и ярко-красный лифчик. Все это вынырнуло из-под вполне консервативной одежды и упряталось в глубь рюкзака.

Насколько это было возможно на узком крылечке, я повернулся к девице спиной. Браслет наручника, который захлопнула на моей руке Анна Вальмон, натер запястье, теперь оно зудело и чесалось. Эх, меня столько раз уже заковывали, что можно было бы и ключ от наручников завести…

Молли достала откуда-то влажную салфетку и начала смывать с лица макияж.

– Эй, – спросила она меня через минуту. – Что-нибудь не так?

Я только хмыкнул и вяло махнул рукой, звякнув цепочкой.

– Ха, красиво, – восхитилась Молли. – Вы что, в бегах? Потому вы и прячетесь в доме на дереве – чтобы копы не замели?

– Нет, – сказал я. – Это типа долго рассказывать.

– У-у-у-у, – тоном знатока произнесла Молли. – Это наручники для развлечений, а не для плохих парней. Я все поняла.

– Да нет же! – возмутился я. – И откуда, черт подери, ты вообще знаешь про наручники для развлечений? Тебе же вроде всего десять.

– Четырнадцать, – фыркнула она.

– Все равно маловато будет.

– Интернет, – снисходительно пояснила она. – Расширение рамок взрослого познания.

– Господи, я, наверное, совсем отстал от жизни.

Молли хихикнула и снова полезла в рюкзак. Она крепко взяла меня за запястье, встряхнула маленькой связкой ключей и принялась пробовать их на браслете по одному.

– Я жажду смачных подробностей, – заявила она. – Можете говорить «бип» вместо отдельных слов, если хотите.

Я зажмурился.

– Откуда… бип… у тебя связка ключей от наручников?

Она хитро покосилась на меня и прищурилась:

– Кажется, этот подойдет. Скажите, вы правда хотите знать?

Я вздохнул:

– Нет. Пожалуй, не хочу.

– Прикольно, – кивнула она и снова сосредоточилась на браслете. – Короче, не будем больше об этом. А что там у вас со Сьюзен?

– А тебе-то это зачем?

– Ну, мне нравятся романтические истории. И потом, я слышала, как мама называла ваши отношения пикантной темой.

– Твоя мама так говорила?

Молли передернула плечиками.

– Ну, типа того. Как она вообще говорит о таких вешах. Словами типа «разврат», и «во грехе», и «блуд», и еще… «моральное банкротство», что ли? А вы правда?

– Моральный банкрот?

– В пикантных отношениях со Сьюзен.

Я пожал плечами:

– Да нет уже.

– Не дергайте рукой. – Молли повозилась с очередным ключом и тоже забраковала его. – А что случилось?