Чтение онлайн

Во-первых, каждый из этих матерых ворюг имел несусветный штат охраны. Во-вторых, в охранники они нанимали только отличных профессионалов из офицеров спецназа. В-третьих, регулярно меняли машины и маршруты передвижения по городу. В-четвертых, квартиры, загородные дома и офисы они оборудовали такими охранными системами, что мне приходилось изрядно поскрипеть мозгами, разрабатывая планы их ликвидации.

Факт настораживал, но приказы положено выполнять. Да и негоже простому исполнителю пускаться в глубокие размышления о природе таких приказов. Об этом Семирядов регулярно напоминал мне.

Третий день стартовал по старому распорядку: шесть утра, улица Лермонтова, удобная позиция для наблюдения в пятидесяти метрах наискосок от подъезда. Далее в течение дня случилось лишь одно отклонение от привычного хода вещей. «Лексус» остановился не у маленького ресторана «Седьмая мельница», а у двухэтажного кафе «Русь». Вероятно, там Корнилов за обедом встретился и переговорил с кем-то из деловых партнеров. Меня эти детали не касались.

Ну а вечером начался процесс подготовки финальной стадии операции.

Двадцать три ноль пять. Гараж.

После продажи любимого «Опеля» мне пришлось поменять и гараж, ибо старый не соответствовал габаритам объемного джипа. Я уже упоминал, что заодно оборудовал в новом гараже схрон для всяких причиндалов, необходимых в работе: оружия, спецсредств, взрывных устройств.

Я специально приехал сюда, когда небо окончательно утратило краски, а на улицах зажглись редкие фонари. В это время моих соседей здесь не бывает. Если они и матерятся под капотами своих древних железных коней, то делают это исключительно днем.

Я оставил машину снаружи, прикрыл створку калитки и спустился по ступенькам в узкую смотровую яму. Там я снял крышку тайника, сливающуюся с бетонной стенкой, убрал защитную пленку, закрывающую оружие, боеприпасы, специальные препараты.

Я аккуратно достал из прямоугольного схрона все то, что нужно было для проведения операции, и переместился к небольшому верстаку. Там я включил лампу, присел на табуретку и принялся колдовать с адской машинкой. Ничего сложного в ее конструкции не было.

Вскоре все было готово. Я посмотрел на часы и подумал, что пока еще рановато. Лучше бы появиться на автостоянке посреди глухой ночи. Бдительность сторожа в это время минимальна, собачек при нем я не замечал. Ладно, в случае чего посижу в машине на месте, послежу за обстановкой.

Я осторожно уложил свое изделие в пакет, замаскировал тайник, запер гаражные ворота, сел в джип и поехал в направлении лобного места.

Любопытные персоны, желающие запечатлеть на камеру мою жизнь в течение последних трех лет, быстро умрут от скуки.

Вот Станислав Пинегин просыпается в девять утра и лениво плетется за котом на кухню. Он обнаруживает в холодильнике пустоту и топает за продуктами в ближайший магазин. Потом валяется на диване и бездумно пялится в телевизор. Вот Стас решает, что приготовить на ужин: пожарить яичницу или сварить пельмени. Наконец, он спит.

Примерно раз в месяц жизнь балует меня работой, и времени для сна, питания и созерцания телепрограмм практически не остается. В такие дни я превращаюсь в симбиоз диверсанта, шпиона и еще бог знает кого.

Но помянутое разнообразие вторгается в мою размеренную и спокойную жизнь редко. Иногда шеф забывает обо мне на два-три месяца. Это сейчас он почему-то зачастил с заказами, раньше такого не бывало.

Если бы мне сегодня подсунули подробную анкету и заставили бы ее заполнить, то начало выглядело бы весьма однообразно.

Жена – прочерк.

Дети – прочерк.

Близкие родственники – прочерк. С дальними связь давно потеряна.

Судимости – прочерк.

Даже друзья и те почти отсутствуют.

«Почти» – это потому, что в моей жизни все-таки остаются несколько настоящих и надежных товарищей, с которыми я когда-то прошел огонь и воду. Во время головоломных операций в Азии, Африке и на Ближнем Востоке дружба с сослуживцами была таким же естественным явлением, как восход солнца или смена зимы весной. Ее наличие и крепость обуславливались сложностью работы, постоянным риском и необходимостью без лишних слов понимать друг друга.

После ликвидации спецотдела жизнь разбросала моих друзей по разным уголкам страны. Теперь мы изредка перезваниваемся, но до встреч в реале доходит крайне редко.

Из всех моих товарищей повезло только одному – Косте Гордиенко. Он каким-то чудом уцелел при сокращении и остался в реформированном управлении. Сейчас уже полковник. Последний раз мы виделись под Москвой год назад, а до этого – возле управления.

Два часа тридцать пять минут.

Я оказался примерно в ста метрах от стоянки, намеренно выбрал темное местечко, где не горели уличные фонари, выключил двигатель и габариты, осмотрелся. Вокруг ни единой души. Лишь в паре кварталов, где тихая улочка пересекается с центральным проспектом, иногда проезжают машины. На самой улочке горит вывеска обувного магазина, который по ночам, естественно, закрыт. Прохожих нет вообще.

Я решаю побыть в машине до трех часов и понаблюдать за стоянкой. Это место очень подходит для воплощения моего плана. В крохотной сторожке всегда дежурит только один человек, собак нет, освещение неважное, ограждение символическое, а камер наблюдения всего две. Одна направлена на единственный въезд с автоматическим шлагбаумом. Вторая дает общий план территории, но висит под крышей низкой будки. Поэтому многое в ее объектив не попадает. На ночь закрываются ворота, ведущие на стоянку.

Без двух минут три. Пора.