Ликвидатор
Шрифт:
— Извини, старик! — честно признался Ирвиньш. — Жена моя чего-то боится. Говорит о предчувствиях, но я подозреваю, что она боится наставить мне рога. Ты мужик неотразимый, женщины тебя хотят! А как гласит поговорка, «чего хочет женщина, того хочет Бог!»
— Это французы так говорят! — рассмеялся Джафаров. — У них своеобразное отношение к женщинам.
— Вы, на Востоке, с трудом их выпустили из гарема! — поддержал его смех Ирвиньш. — И до сих пор жалеете об этом.
— Ближе к делу! — прервал его философствование Джафаров. — Так где расположена эта квартира?
— Возле метро «Новослободская»! Рядом с МИИТом. Девочки там, я тебе скажу, закачаешься.
— Ты погуливаешь от жены? — удивился Джафаров.
— Ни-ни! — открестился Ирвиньш. — Но глаза-то у меня есть.
— Очень часто за глазами отправляется тело! — заметил Джафаров.
Он встал из-за стола, вымыл за собой посуду, чем несказанно удивил Ирвиньша.
— Вот это да! — удивился он. — Я думал, восточные мужчины никогда не делают женской работы.
— Это когда есть женщина под рукой! — пояснил Джафаров. — А я привык жить один.
— Ирина — прекрасная женщина! — обиделся Ирвиньш.
— Она под твоей рукой! — улыбнулся Джафаров. — Много говоришь! Дело-то уже сделано, посуду я вымыл, Ирине меньше работы.
Он отправился в предоставленную ему комнату переодеться.
— Как ты можешь спать с закрытой форточкой! — сказал Ирвиньш, открывая окно. — Совсем другое дело!
Только сейчас Джафаров заметил, что Ирвиньш стал сильно сутулиться.
— Ты чего стал крючком ходить? — спросил он приятеля.
— Э! — заговорил вдруг Ирвиньш с восточным акцентом. — Лишь бы другая часть тела не была крючком, а спина — это даже полезно: высокое начальство думает, что я перед ним спину гну.
Джафаров спрятал в чемодан тренировочный костюм и фирменный костюм от Версаче, а себе достал серый. «На всякий случай, если из машины сопровождения меня вычислили!»
— Дай мне примерить костюмчик от Версаче, — неожиданно попросил Ирвиньш.
— Ради Бога! — предложил Джафаров. — Я тебе его дарю! Примеряй!
Ирвиньш чуть не прыгал от счастья. Он стал лихорадочно раздеваться.
— Завтра у нас большое совещание! — поделился он своей радостью. — Я надену твой костюм, и все лопнут от зависти. У нас только министр носит что-то подобное, и то значительно хуже.
Он быстро оделся и стал прохаживаться по комнате. Джафаров заметил, что Ирвиньш стал выше ростом.
— Ты перестал сутулиться! — похвалил он приятеля.
— Слушай! — продолжал разыгрывать восточного человека Ирвиньш. — Это костюм распрямил меня. Оказывается, не только встречают по одежке, но по одежке и ходят. Такой костюм внушает его владельцу высокое чувство самоуважения.
Рассуждая, он остановился у окна и повернулся к Джафарову.
— Достань из правого кармана…
Что надо достать, он сказать не успел. Лицо его застыло, глаза остановились в одной точке, рот раскрылся в беззвучном крике.
Еще он не упал, а Джафаров уже понял, что Ирвиньш убит.
Слабый хлопок выстрела, приглушенный глушителем, раздался из дома напротив.
И Джафаров, не видя стрелявшего, знал, кто стрелял.
13
Узнав о смерти Халилова, Шукюров пришел в бешенство.
Но злился он, как ни странно, не на Джафарова. Наоборот, ему он был в глубине души обязан, ведь Халилов — это один из претендентов на место Шукюрова.
Бесился Шукюров на самого убитого.
— Ишак безмозглый! — заорал Шукюров, услышав неприятную весть. — Думал, что если я сообщил ему код Ликвидатора, то он сможет сделать то, что не удалось сделать Дадаеву!
И Шукюров еще долго материл убиенного.
Была еще одна причина, из-за которой Шукюров вышел из себя: Халилов был дальним родственником Гейдарова, и тот, чтобы уколоть самолюбие Шукюрова, мог признать дальнего родственника за ближнего и…
О том, что могло произойти дальше, Шукюров не хотел и думать.
— Кретин! Хочешь умирать — умирай, но зачем других подставлять?
Шукюров немедленно подчинил группу Халилова своему заместителю Гаджиеву, который топтался в Москве без малейшей надежды выйти на Джафарова. Гасан, лелеявший мечту стать во главе группы и проявить себя, был уязвлен в самое сердце.
С Гаджиевым работать было очень трудно. Он всех подминал под себя и не позволял никакой самостоятельности. Себя он считал творцом, а остальные должны были быть у него на побегушках. Но Шукюров не считался с мнением подчиненных.
Немного остыв, Шукюров внезапно вспомнил о происшествии, которое произошло в городе несколько лет назад.
Тогда Джафаров помог какому-то приезжему выпутаться из неприятной ситуации.
Шукюров тут же позвонил своему приятелю, министру внутренних дел.
— Рауф, дорогой! — попросил он о помощи. — Ты можешь мне помочь?
— Спрашиваешь! — обиделся министр. — Кого надо посадить или выпустить? Только скажи, все сделаю!
— Посадить — это хорошо! — обрадовался Шукюров. — Посади, дорогой, всех своих бездельников, пусть перелопатят некоторые дела. Пару лет назад прошел слух, что Джафаров спас какого-то приезжего из лап Соны: помнишь красотку, руководившую братьями-разбойниками?
— Еще бы не помнить! — рассмеялся министр. — Она нас с тобой неделю ублажала! На меня теперь работает! А ее братья сидят пока, но скоро помилую — людей, понимаешь, не хватает катастрофически!
— Мне нужно! — прервал лирические воспоминания друга Шукюров. — Этот приезжий мне нужен.
— О чем разговор! — сказал министр. — Через час у тебя будут все сведения.
И действительно, ровно через час на стол Шукюрова легла ориентировка на Ирвиньша.
Шукюров тут же велел отправить ее факсом в Москву, в штаб-квартиру объединенной группы под руководством Гаджиева…