Чтение онлайн

Лухарь пошел на выход вместе с Посланником, но тут послышался окрик Келаря:

— Иван, задержись на минуту!

Посланник развернулся, а Лухарь покинул кабинет.

— Я хотел спросить тебя, Иван, ходит ли Диана на занятия по самозащите? Ты контролируешь это дело?

Поначалу, когда Келарь узнал, что его дочь находится в интимной связи с Посланником, он было сильно разгневался. Ведь в своих мечтах сколковский босс видел Диану замужем за каким-нибудь крупным политиком, бизнесменом. Но при размышлении здравом Келарь перестал наконец смотреть на дочь сквозь розовые очки. Та вела жизнь совершенно беспутную, Евгений Борисович вытаскивал её из бог знает каких компаний и передряг. Так что её связь с перспективой на замужество с весьма толковым молодым человеком, который может далеко пойти, казалась ему теперь просто благом. И Келарь стал откровенно поощрять их отношения, надеясь, что от такого красавчика, как Иван, дочь не кинется снова во все тяжкие.

— Да, Евгений Борисович, я сам её сопровождаю на эти занятия. Но мне не нравится её нынешний инструктор, я подобрал ей более толкового парня. Он приступит к работе со следующего занятия.

— Тут такое дело, Иван. У нас появились кое-какие проблемы. Гастролеры некие наезжают. Я потом тебе поподробней расскажу. Так что ты лично присматривай за Дианой и снабди её всем, чем положено.

— Непременно, Евгений Борисович. Но пистолет и так всегда при ней, пользоваться она им умеет. Кроме того, через пару дней Диана уезжает во Францию. Ей покажут Париж, потом увезут в Ниццу.

— Хорошо. Иди. Но все же помни — головой за неё отвечаешь!

Посланник, однако, остался стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу.

— В чем дело, Иван?

— Я хотел спросить вас, Евгений Борисович, — вкрадчиво произнес третий человек группировки, — вы, похоже, решили вообще ничего не платить Албанцу?

— Да он и не Албанец вовсе. Верно, Зямба? — обратился Келарь к угрюмо сидевшему в углу кабинета кавказцу с огромным бланшем под глазом и рассмеялся.

Зямба, однако, никак не отреагировал.

— Албанец он или нет, — твердо сказал Посланник, — а дырявить черепа этот парень умеет. И думается, не только банкирам.

— Ладно. Иди, разберемся.

«Ясно, что Келарь хочет закрыть лавочку и свалить за кордон, и поэтому хрен он чего Албанцу отстегнет, — мрачно размышлял Посланник, идя по коридору в свой кабинет, — а нас этот парень начнет отстреливать, как бродячих собак. Единственный плюс — может, Келарь и меня с собой за бугор прихватит. Диана такую мысль поддержит».

В кабинете Посланника его ждал хмурый, как всегда, помятый Лухарь. Он встретил Ивана весьма недовольным взглядом.

— Что все это значит?

— Да ничего особенного, — беззаботно ответил Посланник, — тебе же Келарь все объяснил. Откажется твой Албанец от нового задания — ему отстегнут его сто штук, и аут.

— Почему же ему не отстегивают сразу? За уже сделанную работу?

— Видимо, Келарь хочет надежнее прицепить Албанца к новому заданию. Короче, Лухарь, боссам виднее.

Однако диспетчер, который из обещанного гонорара в сто тысяч баксов десять штук обещал отдать Зяблику, не унимался.

— Так дела не делаются. Кто-то может собственной башкой за это ответить.

— Петр Федорыч, успокойся ради бога. Я уверен, все образуется. Келарь не такой идиот, чтобы подставить свой лоб под пулю киллера. Ты же знаешь, он за свои слова всегда отвечает.

Лухарь тяжко вздохнул. «Зяблику придется пока отслюнить собственные баксы. Тем более что мужик и так остался без мотоцикла».

— Хер с тобой. Излагай свое задание, — мрачно пробурчал он.

— Ну вот и ладушки. Итак, завтра в черном бронированном «мерседесе» , номера иномарки я скажу тебе позднее, выедет из своего офиса часов этак в десять утра некий штемп. При нем должен находиться кейс. Вот этот кейс необходимо изъять, причем его владелец физически пострадать не должен. Скорее всего, этого штемпа будут сопровождать двое секьюрити. Вот с ними можно не церемониться. Маршрут их движения Москва — Кимры. Точные адреса я тебе напишу. Келарь советует брать кейс на маршруте, поскольку и московский и кимрский офисы фраера с чемоданчиком охраняются очень серьезно. Вот, собственно, и все. Держи адреса, номера и фотографии.

Лухарь предполагал, что разговор с Антоном на тему нового задания будет нелегким. И он решил сначала посидеть в кафе «У Аси», подумать как следует: может, вообще не стоит связываться с таким темным делом, которое, Петр уже это понимал, вряд ли будет оплачено.

Зайдя в заведение, он, к своему несказанному удивлению, увидел там Антона, спокойно потягивавшего пивко.

— Ты что здесь делаешь?

— Удобная точка. Как по делам ехать, мне она по пути. — Петр заметил, что Кашин вроде как слегка смутился.

За стойкой между тем находилась Ася, и Лухарь не преминул, сделав ей заготовленный загодя неуклюжий комплимент, взять у девушки кружечку пива.

«Нет, паруса надо шить», — в который раз подумал Петр и, собравшись с духом, изложил Антону суть нового задания. Но изложил так, как сам посчитал нужным, кое-какие детали добавив от себя.

Кашин слегка нахмурился.

— Ты знаешь, я решил зарыть томагавк в землю. Начать нормальную гражданскую жизнь. А тут опять…

— Антон, тебя ж никто не неволит. Но, может, в последний раз… Тут такое дело…

— Хорошо. Я попробую. Но если ничего не выйдет, уж извини — я все-таки не налетчик.

— Заметано! — обрадовался Лухарь.

Тут его внимание привлекли события у стойки. Два бычка, одним из которых оказался известный всем в здешних местах бригадир рэкетиров Гиря, что называется, клеились к Асе. Насколько Петр мог понять из долетавших до него реплик братанов, они пытались куда-то пригласить девушку. Та, отрицательно покачивая головой, продолжала обслуживать подходивших к стойке клиентов.

Постепенно Гиря начал горячиться. Послышалось словечко «сучка!», и рэкетир схватил своей огромной лапой Асю за рукав её форменного платья.

Лухарь отвел глаза. «Вот так! Собирался шить алые паруса, а не могу элементарно защитить девушку». И действительно, оба братана были под два метра, крепко сбиты, а Гиря, кроме всего прочего, имел черный пояс по карате, о чем также знал весь район.

И тут поднялся с места Антон и своим спокойным, но широким шагом быстро приблизился к стойке.