Чтение онлайн

И вот Келарь стал присматриваться к Лухарю, старинному знакомцу по московскому двору. Но с Лухарем у него никогда не было таких приятельских и тем более дружеских отношений, как с Зямбой.

Евгений Борисович встретил Петьку Лушенко совершенно случайно лет десять назад. Мужик по виду спивался, ощущалась в нем некая неустроенность, и Келарь из сентиментальных чувств «по босоногому детству» взял Лухаря в свою контору. Сделал его начальником склада, в котором хранилась всякая рухлядь. Потом, правда, туда стали ставить автомобили и даже прятать кое-что покруче.

Лухарь явно был мужик себе на уме и, самое главное, как узнал Келарь, уже три года постреливал на полигоне националистов. Тогда Евгений Борисович и предложил ему подыскать там приличного стрелка, который не прочь заколотить деньжат. А лучше парочку таких ребят. И Келарь прямо сказал, что если Лухарю не удастся выполнить это задание, то он может сразу искать другую работу.

Петру Лушенко, только-только выбравшемуся из бездны нищеты, перспектива оказаться на улице без малого в пятьдесят лет пришлась не по душе, и он быстро согласился.

Но шло время, а киллер группировке все как-то не требовался.

И тут возник вариант Бимбера.

У Евгения Борисовича сразу началась пора тревог и тягостных раздумий. Дело в том, что он теперь всерьез обдумывал вариант с выездом за границу на пээмжэ. И Келарь все время мучился: сваливать сейчас или подождать немного. В конце концов он выбрал второе.

Но если оставаться, то Бимбера следовало кончать: такова была логика мира, в котором существовал Келарь. И здесь Зямба прав на все сто. Но в том-то и фокус, что ликвидацию должны провести не люди Зямбы.

Келарь немедленно вызвал к себе Лухаря. Тот сказал, что подходящая кандидатура есть. Но он, Лухарь, уже сейчас должен знать имя клиента. Келарь согласился.

И на следующий же день Лухарь назвал ему погоняло знаменитого исполнителя, которое на Келаря произвело должное впечатление, а вчера сообщил и день ликвидации. Тогда босс и принял единоличное решение. А сегодняшнее обсуждение не имело для него никакого смысла. Так, для «демократии».

— Ну, а ты что скажешь, Джон? — в лоб спросил его Зямба, видимо раздраженный молчанием подельника.

Джон — старая дворовая кличка Келаря. Тот с малолетства баловался «Кэмелом», доставал его невесть откуда, когда таких сигарет на российском рынке не было и в помине. Вообще он как-то сразу полюбил все американское и быстро схватил кличку Джон, но так его звали только очень близкие люди.

— Ликвидация состоится, — буднично произнес Келарь.

— Ты хочешь сказать, что все уже на мази? — удивился кавказец. — И кто же организатор?

— Лухарь.

Раздался гомерический хохот Зямбы, на глазах у него даже появились слезы.

Да и Посланник позволил себе слегка, дипломатично, растянуть в улыбке красиво очерченные губы.

— И уже есть исполнитель? — все ещё давился хохотом Зямба.

— Да.

Было очевидно, что кавказец расценивает слова Келаря как изощренную шутку, и веселью Зямбы не было предела.

— И кто же он?

— Албанец, — последовал ответ.

В кабинете Келаря повисла мертвая тишина.

Вроде бы все складывалось нормально — ему удалось выполнить задание Келаря и подготовить полноценную ликвидацию. Конечно, её ещё надо провести, но Лухарь свято верил в безграничные снайперские возможности Антона Кашина. Поэтому завтра все должно пройти тип-топ. Удастся наконец заработать изрядно бабок и, скорее всего, выйти из банды Келаря.

И тем не менее настроение у Петра Федоровича Лушенко, которому в этот день исполнилось пятьдесят лет, было отвратительным.

Он подошел к зеркалу и обозрел себя в полный, весьма невысокий рост. Редкие, с сединой волосы, жеваное лицо, невыразительные глаза и вообще весь какой-то серый. Его внешность не привлекала внимания женского пола. Потому и нормальных баб у него никогда не было, да и вообще судьба не задалась.

Работа… Что это за работа? На побегушках у бандита. Да и того могло не быть, не встреть он дворового знакомца Келаря на одном из московских перекрестков. Тот и взял его к себе в услужение. Сначала Лухарь склад охранял, потом туда тачки стали завозить, а в конце концов боевики Хлебана, сколковского бригадира, оборудовали там тайник для оружия, которое и стали постепенно туда складывать.

Такая ситуация все более нервировала Лухаря. Да что делать? Уйти некуда. Кроме доставшейся по наследству малогабаритной квартиры, Петр ничего не имел — платил ему Келарь уж очень скудно, не разгуляться.

В свое время Лушенко закончил МИСИ и как-то нечаянно встретил институтского дружка по имени Всеволод. Тот оказался членом националистического движения, даже каким-то боссом в нем. Он стал брать с собой Лухаря на стрельбище. Палили из всего — пистолетов, автоматов, гранатометов, а то и взрывали что-нибудь.

Дело это не пришлось Петру по душе, да и получалось не очень. Зато потом можно было оттянуться в местной добротно срубленной баньке, погутарить за жизнь, познакомиться кое с кем.

Лухарь быстро сошелся с неким Зябликом. Было видно, что тот из блатных, но Петр и сам теперь стал таким же. В общем, вместе они не одну поллитровку уговорили, да и поболтали кое о чем. Не очень раскрываясь, конечно.

Знакомство пригодилось, и, когда Антону Кашину понадобился помощник, Лухарь положил глаз на Зяблика, и тот, почти не раздумывая, согласился.

А об Антоне нужную информацию выдал Всеволод, и Петр сумел найти к снайперу подход. Кашин буквально всех поразил на стрельбище своим безукоризненным и даже каким-то небрежным владением любыми видами оружия.