Ликвидатор
Шрифт:
Тогда наступает катастрофа.
И сейчас мы сидели за столом, спешно накрытом на двух табуретках и куске фанеры. Ели-пили. Я сидел, меланхолично кусал колбасу, держа ее правой рукой, смотрел на девушку с темными волосами и огромными глазами и думал, скольких она выдержит, если ее начнут по-настоящему колоть. А она, наверное, сидела и думала, что впервые в жизни видит настоящего пса государства, часть системы, так близко, рукой можно подать. И не в рассказах друзей – а настоящего, из плоти и крови. Еще она, наверное, думает, что я глупо подставляюсь, когда ем колбасу, держа ее правой рукой. Но это не так – левой рукой я владею еще лучше, чем правой. И «глок» лежит именно в левом кармане…
Интересно, насколько сильно она меня ненавидит. И насколько сильно пошатнутся ее убеждения сейчас, когда она видит меня. Обычного человека, без рогов и копыт, который способен смеяться над рискованными шутками и который накрыл оголодавшей молодежи стол.
Разница между нами в том, что она полагает все зло происходящим от государства. Я же знаю, что все зло происходит от людей…
– Салам алейкум, Питонище.
Питон занимался тем же, чем занимался я одно время. И пистолет у него тоже в кармане. Но выстрелить он не выстрелит. По крайней мере – не сейчас…
– Тебе чего?
– Поговорить.
– Кто его привел? – Питон повысил голос.
– Я… – сказал гитарист.
– Не лютуй. Это я его нашел. Проследить было без проблем, но я решил все по чесноку сделать…
Питон шагнул вперед. Взял со стола недопитую бутылку. Наткнулся на мой взгляд – нет, дружище, не успеешь. Без вариантов – не успеешь.
– Пошли, перетрем…
– Вперед…
Мы вышли на балкон – незастекленный, на предпоследнем этаже. Менеджеры, адвайзеры, юристы, мерчендайзеры – угробив час-полтора, чтобы добраться с работы до дома, ставили во дворе свои машины, чтобы поспеть к ужину, измотанные и злые, выжатые досуха, как тряпка уборщицей – в ведро с грязной водой. Это их Питон намеревается освободить и повести за собой к всеобщему счастью. Интересно, друг мой бывший – а ты хоть кого-то из них спросил, а нужно им такое счастье? Или они предпочитают свое, хомячиное – три часа в день в пробках и лапша «Доширак» с грибами на обед?
Ошибаешься ты, дружище Питон. И сильно. Думаешь о людях много лучше, чем они есть…
– Лен… позвал Питон.
К моему удивлению – вышла та самая девица. Вызывающе на меня смотря, облокотилась на ограждение лоджии.
– Это еще зачем…
– У нас такие правила, брат. Всегда должен быть свидетель. Вдруг я тебе на всех настучу? А тут – вопросов нет.
– А ее зачем?
– А она меня ненавидит. Правда, Ленок?
Она фыркнула и отвернулась.
– Ладно. Уши есть, ж… есть, остальное – бесплатное приложение. Зачем меня нашел, друг?
– Дело есть.
– На миллион баксов?
– Подешевле.
– Тогда извини…
– Эй, Питонище, – сказал я, – а ты не думаешь, что я так же нужен обществу, как и ты?
– Это как?
– Ты – по теме светлого будущего. Я – беспощадного настоящего…
Питон осознал. Фыркнул.
– Ты знаешь, пути наши разошлись.
– На одной земле живем.
– Короче. Чего надо?
– Презика американского взорвали – в курсе?
– Ага.
– Да не «ага», а так точно. Ты в теме, выходы имеешь. Перетри вот по этим конторам и персонажам. – Я протянул листок бумаги, отпечатанный на компе в интернет-салоне, в который я до этого не заходил и никогда больше не зайду.
– Это кто?
– Пробить надо. Кто под кем ходит. Конкретно. Дальше займусь я.
– А сам что, не можешь? За тобой же система.
– Ее за мной никогда не было. Ты это знаешь. Я был одиночкой, одиночкой и останусь…
Питон с сомнением посмотрел на бумажку. Затем, вытянув руку, медленно разжал пальцы. Бумажка спланировала в темноту.
– Напрасно.
– А чего так? Может быть…
– Там, в гостинице, русских людей в куски порвало, Питон. Тех самых, которых мы защищали. Или тогда все фуфло было? Скажи так – и я уйду.
Питон скривился.
– Да не фуфло, но…
– Без «но», – жестко сказал я, – война идет. Третья террористическая. Этим до глубокой двери, кто ты. Какой ты. Они едины, монолит. Ты сам видел. И тот, у кого один раб, и тот, у кого их десятки, – они все один народ. Не будем такими же – сгинем. Я тебя уговаривать не буду. Но и помогать – не помогу в случае чего. Когда тебя и твоих мальцов, которые тебе поверили, резать будут – вспомнишь, о’кей?
Питон плюнул в темноту.
– Дерьмо ты.
– Я знаю. Итак?
– Ладно, давай.
Я достал второй, точно такой же листок. Надо бы найти первый… да неохота шариться. Но все равно выйду, посмотрю – может, и найду.
– Думай башкой, друг. Сейчас не те времена. Возьмемся за руки, друзья, чтобы пропасть поодиночке.
– Да пошел ты… – Питон скрылся с балкона.
Хоть он меня и не любит, но знаю – сделает. У них – антифа – своя свадьба. У нас своя. Они леваки, я правак… наверное. Но судьба у нас одна, как я и сказал. Когда придут эти – они не будут разбирать, кто прав, а кто нет – это для них вообще не имеет смысла. Для них есть свои и есть чужие. И ничего кроме этого.
Ладно…
Тут я заметил, что девушка не ушла. Наоборот – она повернулась и в упор смотрела на меня, подсвеченная светом из комнаты. Красивая…
– Сколько тебе лет? – спросил я.
– Тебе какое дело?
Я пожал плечами:
– Да никакого…
Девушка подумала. Потом сказала:
– Кое-кто из ваших был с нами. И на Болоте, и дальше.
– И что?
– Как ты можешь защищать эту власть? Они же… – Она задохнулась, не в силах подобрать слова…
– Давай так. Что тебе сделала власть? Конкретно?
Она зло зыркнула на меня.
– А что, надо сопротивляться, только когда сделали конкретно что-то лично тебе?
– Я полагаю, что надо сопротивляться чему-то конкретному. Точнее – кому-то конкретному. Вот вы воюете против государства. А государство – это кто?
Она пожала плечиками:
– Менты. Прокуроры.
Я рассмеялся. Искренне, хотя и не прекращая следить за тем, что происходит в комнате.
– Менты? Я тебя умоляю. Кто они такие? Часть из них – еще мальчишки, из какого-нибудь депрессивного сельского района, которым иного хода в жизни нет, вот они и поступают на ментов, потому что на юрфак им не поступить. А тут и форма, и степуха какая-никакая, и трудоустройство. Чего с ними воевать, они сами всего боятся. Часть – это такие б… на которых клеймо ставить некуда. Для них ксива – как волшебная палочка, а должность – способ стать миллионером к сорока. Если до того не посадят. Государство – да срать они на него хотели. Есть и правильные… только мало их. Не терпит их система. В прокуратуре то же самое. Так с кем ты борешься?