Линия Грез
Шрифт:
– Спасибо, Марж. Представь свои соображения в рапорте. Вечером расскажешь всем то, что вспомнишь о Кее.
Выходя из каюты, Изабелла пожала плечами. Ей Овальд не показался обреченным. Совсем нет.
Может быть, он забыл свою планету?
Челнок дернулся в объятиях стыковочного поля. Слегка изменилась гравитация – их подтягивали к карантинному кораблю. На экране по-прежнему был космос, великолепный и равнодушный. В салоне повисло напряженное молчание – люди вспоминали свои прегрешения. Кей Овальд думал о Ван Кертисе и обещанной ему вечности.
Кертис Ван Кертис умел держать слово.
– Артур…
– Нет, – даже не оборачиваясь, ответил мальчишка. Повел плечом, сбрасывая руку Кея. – Нет. Ты обещал.
Из люка в шлюзовую камеру донесся грохот. Снова заплакал ребенок на передних креслах. Дверь пилотской кабины раскрылась, и молодой парень, придерживая кобуру на поясе, натянуто улыбаясь, побежал между креслами к шлюзу.
– Что происходит? – истерически крикнула темнокожая девушка. Но пилоту было не до нее. Шлюз уже открылся, и двое мужчин вошли в челнок. Против ожиданий Кея их броню не украшали эмблемы Службы. Лишь трехцветные нашивки Карантинной Службы: белый круг в красно-черном кольце. Один казался безоружным, у другого в руках был «Шмель».
– Карантинники? – тихо спросил Артур. Кей пожал плечами. Карантинная Служба могла остановить челнок с Инцедиоса, но почему тогда у вошедших подняты щитки шлемов?
Пилот тихо переговорил с вошедшими. Глянул какую-то бумагу. Повернулся и громко сказал:
– Лица с действующим аТаном, встаньте.
По рядам прошло движение, но никто не поднялся. Пилот о чем-то заспорил с карантинниками. Тот, который не носил оружия, небрежным жестом отмахнулся от него и, поворачиваясь к товарищу, сказал:
– Сообщи Командующему – тисс-аль арах, зей жисаль…
И Артур Кертис увидел, как лицо его телохранителя передернуло гримасой – как от неприятного и неожиданного воспоминания.
– Ряд формальных процедур для общего блага, – громко объявил карантинник с пистолетом. – Всем оставаться на местах до особого распоряжения.
Кей встал с кресла и, доставая из кармана документы, направился к шлюзу.
– Господа, у меня тут написано, вы не разберетесь… Остановок не планировалось…
Не обращая внимания на поднятый пистолет, он сунул документы пилоту.
– При чем тут я? – отмахнулся тот. – Карантинная Служба мне не подчиняется!
Теперь Кей перенес внимание на вошедших. Документы перекочевали в руки безоружного карантинника, и тот, недоуменно пробежав их глазами, сказал:
– Вы – Кей Овальд с Эндории. Ну и что это значит?
– То, что ты труп.
Пистолет пилота, невесть как оказавшийся в руках Кея, издал свистящий звук. Оранжевый свет полыхнул на доспехах карантинника, и те клацнули, раздуваясь. Охранник тонко, нечеловечески взвизгнул и сделал шаг. Из сочленений брони хлестала кипящая кровь.
Чтобы попасть плазменным зарядом в щель между сегментами и вскипятить человека в его собственной броне, требовались очень высокие навыки. Карантинник со «Шмелем» это понял и не стал соревноваться с Кеем в скорости стрельбы. Он молча бросил пистолет на пол и поднял руки.
– Разумно. – Кей повел стволом в сторону пилота, шарящего в пустой кобуре, и тот отшатнулся в сторону, непроизвольно прячась за спинками кресел.
– Челнок не сможет уйти от крейсера, – сообщил обезоруженный карантинник.
– Я понимаю, – равнодушно ответил Кей. – Заар-со, свисс? Дарлок ши церо?
– Заа Дар? Шери сич хуман?
– Нет, – покачал головой Кей. – В этом ты ошибся, я не работаю на вас.
Карантинник метнулся к шлюзу. Первый выстрел догнал его в прыжке, разорвал доспехи, оставил в спине дымящуюся воронку и бросил на пол.
Человек с перебитым позвоночником поднялся с пола и, слегка пошатываясь, побрел к шлюзу. В салоне закричала женщина, потом другая. Кей выстрелил еще раз – карантиннику снесло полголовы. Но только третий выстрел, пришедшийся между лопатками, заставил его остановиться и упасть на пол.
От криков звенело в ушах. Самые догадливые скрючились на креслах, несколько человек сидели оцепенев, не в силах оторвать взгляда от происходящего. Аккуратный салон напоминал мясницкую лавку, подвергнувшуюся разгрому. Бежевые панели обшивки были залиты кровью, запах горелого белка вызывал тошноту. Невозмутимый, словно сердце вызванного им урагана, Кей шел через салон к Артуру, держа пистолет у бедра. Мальчишка, вжавшись в кресло, с ужасом смотрел на него.
– У нас нет другого выхода, Арти. – Кей почти кричал. – Скажи, что я могу это сделать!
Артур замотал головой.
– Малыш, это не Служба, это хуже!
Кертис-младший смотрел в блестящую воронку ствола. От пистолета шло ровное тепло, ощутимое даже с полуметра.
– Артур… – Кей поглядел назад и одним выстрелом присоединил пилота к сотрудникам Карантинной Службы. Поднятый пилотом «Шмель» вновь полетел на пол. Мужчина, сидевший рядом со шлюзом, пригибаясь, кинулся в люк. В него Кей стрелять не стал.
– Малыш, верь мне. – Кей присел на свое кресло, не отводя ствол пистолета от Артура. – Нельзя даться им живыми… Это дарлоксианин, Дарлок!
Артур молчал. Его телохранитель все-таки съехал с катушек – ибо раса Дарлок имела сходство с людьми только в количестве конечностей. Убитые Кеем карантинники походили на дарлоксиан не больше, чем на силикоидов.
– Арти… – Палец Кея лег на спусковую скобу. И Артур увидел в его глазах старую знакомую – смерть. Кей был сейчас ее полномочным послом, безжалостным и неукротимым. «Три Сестры», растоптанные сакрасами и сожженные человеческими бомбами, малолетние мучители мальчика Кея, не умеющего быть ребенком, двадцать лет работы с пистолетом в руках, сам Артур, разорванный взрывом интерфазного двигателя, повстанцы Инцедиоса – все было в этом взгляде. И там оставалось достаточно места для смерти Артура Ван Кертиса, который был бессмертным.