Чтение онлайн

Старик кивнул, признавая свою ошибку; Нику показалось, они оба лопали в его глазах оттого, что не знали Джорджа.

Помолчав, Ник спросил:

— Как сегодня вода? — и, снимая рубашку, втянул живот, чтобы старик восхитился его фигурой. Но тот не ответил, да, похоже, и не расслышал вопроса.

На берегу Ник снова вырвался вперед и раскинул руки, как будто желая охватить весь пейзаж: зеленовато-серебристую водную гладь, вокруг — молодые ивы и боярышники, а дальше — залитый солнцем Хит. Нику нравилось собственное тело, и сейчас, легко отталкиваясь ногами от земли, он ощущал простительное самодовольство. На поверхности воды виднелись головы пловцов, и Нику казалось, что все они с любопытством на него смотрят. Посреди пруда плавал старый деревянный плот: здесь завязывались знакомства, эта плавучая платформа фигурировала в некоторых ночных фантазиях Ника. Сейчас там сидели и лежали с полдюжины мужчин, скоро он к ним присоединится. Он повернулся и широко улыбнулся, желая ободрить Уани: тот замешкался в конце крутой уступчатой лестницы, разглядывая головы пловцов, словно не мог сообразить, как же они туда попали. В длинный список того, что он умел делать красиво, плавание явно не входило. Ник, притащивший его сюда, вдруг почувствовал себя садистом. Ощущение было новое и интересное.

— Просто прыгай, — посоветовал он. — Это проще, чем входить медленно.

На Уани были тугие черные плавки, оттенявшие бледно-смуглую кожу, нежную и гладкую, и нахальный пенис сейчас торчал вверх смелым восклицательным знаком. Ник прыгнул сам, чтобы показать, как это легко, и на миг у него перехватило дыхание: под тонкой поверхностью нагретой воды скрывался холод. Он обернулся в воде, работая ногами, и кивнул Уани: тот присел в позе лыжника перед спуском, помедлил и наконец, решившись, полетел в пруд. Вынырнул он, отплевываясь и отчаянно колотя руками по воде, и секунду-две на лице его отражался неприкрытый страх. Черные кудри, отяжелевшие и развившиеся от воды, лезли ему в глаза и в уши. Ник подплыл к нему, и Уани схватил его за плечо: Ник позволил своим ногам легко, успокаивающе скользнуть меж его ногами, а свободной рукой откинул с его лица намокшие волосы — и это помогло, Уани встряхнулся и, словно ничего и не случилось, торопливо, по-собачьи поплыл прочь.

Несколько минут они плавали вдоль белых веревок, натянутых между плавучими кругами и обозначавших границы участка, отведенного для плавания. За веревками, как догадывался Ник, было мелко, и дно покрывала илистая грязь. Уани, оказалось, недурно плавает — высоко задрав голову, с тем решительно-веселым выражением лица, которое почему-то считается типичным для хороших спортсменов; остановившись отдохнуть у круга, он обернулся к Нику с улыбкой, которая могла означать и «Вот видишь, я могу!», и «Ну погоди, я тебе за это отплачу!», и то и другое вместе. Ник натянул очки, которые до сих пор болтались у него на шее, и нырнул. Под желтоватым блеском поверхности вода была грязно-зеленой, а ближе ко дну — коричневой, цвета бутылочного стекла. Он повернулся в воде, размышляя, какую бы шутку сыграть с Уани. Пузыри, блики солнца, черные тени листьев кружатся у ног Уани, по ленивым движениям которых ясно, что он не ожидает — или прикидывается, что не ожидает — нападения снизу. Вдруг Нику подумалось, что это очень уж по-детски, и вместо того, чтобы схватить Уани за ногу или пощекотать, он просто вынырнул, рассмеявшись ему в лицо. Пожалуй, он бы его поцеловал, если бы какой-то проплывавший мимо старикан не сверлил их любопытным взглядом.

Когда они снова двинулись вперед, Ник решил показать свое искусство: он уплывал вперед и, торжествуя, возвращался обратно к Уани, описывал вокруг него причудливые фигуры и все бросал взгляды по сторонам, пытаясь разглядеть, кто здесь есть. Трудно было что-то сказать по одинаковым мокрым головам; но мутные очки для плавания любой фигуре, застывшей на берегу или на плоту, придавали приятную недосказанность. Доплыв до плота, Ник перевернулся на спину и описал круг, пытаясь понять, знает ли ту пару, что сейчас там расположилась.

Сделав почти полный круг по пруду, Уани устал: некоторое время они просто болтались в воде, и Ник, сдвинув очки на лоб, осматривался кругом. Ему здесь нравилось, но сегодня, сравнивая нынешнюю тишину и малолюдность с прошлогодней толкучкой, он был разочарован. Должно быть, еще слишком рано: для купаний не сезон.

С плота донеслись крики и плеск воды: туда взбиралась новая компания. Ник ощутил укол любопытства, и ему захотелось показать людям Уани и покрасоваться перед ними самому — приятное двойное тщеславие. Уани как раз вздрогнул.

— Двигайся, а то замерзнешь! — посоветовал ему Ник и сам двинулся к середине пруда.

На плоту тем временем разворачивалась шутливая борьба: мускулистый блондин карабкался по приставной лесенке, а двое негров в черных плавках старались сбросить его в воду. Еще двое, мирно отдыхавшие на другом краю плота, поспешили присоединиться к отражающим нападение, и началась общая возня с хохотом и брызгами — возня, в которой одни беззаботно веселились, а другие старались показать себя. Ник поплыл быстрее: ему тоже захотелось поучаствовать.

Однако, когда он взобрался на плот, дело уже кончилось миром, и глазам его предстали бывшие противники, мирно раскинувшиеся рядышком — распростертые ноги, прижатые плавками под странными углами члены, мокрые волосы, блестящие капельки на коже. Мужчины под солнцем. Они напоминали бы отдыхающую команду пловцов, если бы иные уже не сплели руки и не дышали жарко друг другу в лицо, как бы невзначай соприкасаясь ногами в воде. Один, лежавший у самого борта, протянул Нику руку и помог залезть на плот, и еще двое подвинулись, чтобы дать ему место. Широко улыбаясь и дыша чуть тяжелее обычного, Ник занял место между двумя в середине. Была какая-то тонкая, летучая гармоничность во всем этом — склоненные ивы, и серебристая вода, и краткое воспоминание об одиноком детстве, и сильная рука, вытягивающая его из одиночества в сплоченный мужской круг.

— Это не тебя я видел в «Бэнге» на прошлой неделе? — спросил тот, что помог ему выбраться. Рука его так и осталась у Ника на плече.

— Наверное, нет, — ответил Ник, который, честно говоря, никогда там не бывал.

Однако человек этот и в самом деле показался ему смутно знакомым. Подумав, он припомнил, что видел его в «Y», в душевых, наверное, в прошлом году — и, приглядевшись к нему повнимательнее, заметил, что за прошедший год, пока сам Ник немного (чуть-чуть, совсем несерьезно) раздался вширь, этот парень, гибкий, черноволосый, с маленькими розовыми сосками — испанец, должно быть, — заметно похудел, отчего сделался красив какой-то неземной, почти пугающей красотой. Он чуть придвинулся к Нику, и по его лицу, по ищущему и испуганному взгляду Ник догадался: испанец знает, что означает его худоба, и боится, что это поймут и другие. Ник как бы невзначай отодвинулся от него: ему припомнились округлый зад и черные курчавые волоски, которые становились видны, когда испанец нагибался, и это воспоминание, в свою очередь, напомнило об Уани. Он огляделся вокруг. Уани видно не было — может быть, вернулся на берег? И тут снова началось веселье: испанец, резко поднявшись, прыгнул в воду, так, что весь плот зашатался и заскрипел. Послышались поощрительные крики, вслед за ним прыгнул один, потом другой… Скоро в воде у плота началась настоящая куча-мала. Ник и сам прыгал на плоту и что-то кричал — и вдруг заметил в воде, у самых своих ног, Уани. Тот, плотно сжав губы, чуть ли не со слезами на глазах, пытался пробраться сквозь мешанину рук и ног и влезть на плот.

— Привет, милый! — окликнул его Ник и опустился на одно колено, чтобы помочь ему взобраться. Уани не ответил и не улыбнулся.

Несколько минут спустя все снова успокоилось. Они сидели на плоту рядом с человеком лет пятидесяти с густой седоватой шерстью на груди и неистребимой тягой к общению. Его юный приятель, на вид похожий на малайца, плавал поодаль от плота, описывал круги вокруг других мужчин и старался нырнуть так, чтобы сползли плавки.

— Вы только на него посмотрите! — проворчал старик. — Ох, доведет он меня до беды!

Уани вежливо улыбнулся и обернулся к Нику: он не привык знакомиться вот так, голышом и в общественном месте.

— Не подумайте чего такого, мне это нравится. — Старик помахал парню (который, кажется, этого вовсе не заметил) и продолжал: — Знаете, он меня обожает. Уж не знаю почему, но так оно и есть.

— А как его зовут? — хрипло поинтересовался другой мужчина, присевший на корточки позади них.

— Энди.

— Энди? — переспросил тот. И, встав на ноги, закричал: — Эй, Энди, покажи-ка нам задницу!