Чтение онлайн

Но вот уже начались предваряющие матч церемонии, а Левин все не появлялся. На поле из корзин выпустили сотни голубей, и они взмыли, образовав некие фигуры, под громкие аплодисменты описали круг над стадионом, а затем поднялись ввысь и скрылись из виду. Вскоре после этого бомбардировщик-невидимка «В-2», жужжа, пролетел над стадионом, вызвав еще больший гром аплодисментов. Таков уж он, Лос-Анджелес. Всем приятно, и чуток иронии для полного счастья.

Игра началась, но Левина так и не было. Я включил свой сотовый и попытался ему позвонить, хотя очень мешал шум. Толпа на стадионе неистовствовала, изо всех сил надеясь, что сезон не закончится опять разочарованием. Телефон Анхеля не отвечал, и я оставил сообщение на голосовую почту: «Миш, где ты, дружище? Мы на стадионе, и места великолепные, но одно из них пустует. Мы тебя ждем».

Я захлопнул телефон, посмотрел на остальных и пожал плечами:

– Не понимаю. Его мобильник не отвечает.

Свой, не выключая, я повесил обратно на пояс.

Прежде чем первая подача завершилась, я уже пожалел о своих словах Лорне, что не стану переживать, если «Гиганты» разгромят нас со счетом 20:0. Они вели уже 5:0, прежде чем «Доджерс» получила свой первый в сезоне шанс ударить по мячу. Так что толпа уже в начале игры разочаровалась. Я слышал, как люди жаловались на завышенные цены, неоправданные новшества и сверхкоммерциализацию стадиона. Один из адвокатов, Роджер Миллз, оглядевшись, отметил, что рекламных логотипов здесь больше, чем на автогонках.

«Доджерс» зубами цеплялись за лидерство, но четвертая подача сорвалась, и «Гиганты» загнали Джефа Уивера за центральную стенку. Я использовал вынужденную паузу во время смены подающих, чтобы похвастаться решением апелляционного суда по делу Кейси. Коллеги остались под впечатлением, хотя один из них, Дэн Дейли, предположил, что я получил ускоренный, поверхностный разбор дела, так как трое судей значатся в моем рождественском списке. Я в ответ заметил Дейли, что он, очевидно, проигнорировал служебную записку адвокатской коллегии насчет недоверчивого отношения присяжных к адвокатам с длинными волосами, собранными в хвост. У Дейли он спускался аж до середины спины.

Как раз во время того же затишья в игре я и услышал звонок своего телефона, сорвал его с пояса и стремительно распахнул, даже не взглянув на дисплей.

– Анхель?!

– Нет, сэр, это детектив Лэнкфорд из полицейского участка в Глендейле. Я говорю с Майклом Холлером?

– Да, – ответил я.

– У вас есть минутка поговорить?

– Она у меня есть, но я не уверен, что мы сможем хорошо слышать друг друга. Я на матче «Доджерс». Нельзя ли отложить этот разговор, пока я вам не перезвоню?

– Нет, сэр, нельзя. Вы знаете человека по имени Анхель Аарон Ливайн? Он…

– Да, я его знаю. Что случилось?

– Боюсь, что мистер Ливайн мертв, сэр. Он был убит у себя в доме.

Я качнулся вперед так резко и так низко, что ткнулся головой в спину сидящего впереди человека. Тогда я дернулся назад и, зажав рукой одно ухо, крепко прижал к другому телефон. Я ничего не видел и не слышал.

– Как это случилось? – Я втянул в себя воздух и перестал дышать.

– Мы не знаем, – ответил Лэнкфорд. – Потому-то сейчас и находимся здесь, на месте преступления. По всему выходит, что в последнее время он работал на вас. Не могли бы вы сюда приехать ответить на некоторые вопросы и помочь нам?

Я выдохнул и постарался, чтобы голос звучал спокойно, с нормальными интонациями:

– Я сейчас приеду.

Дом моего друга находился в нескольких кварталах в стороне от бульвара Брэнд. Тело Анхеля Левина обнаружили в задней комнате бунгало. Это была большая застекленная комната на солнечной стороне, она первоначально, очевидно, планировалась под артстудию, телестудию или фотоателье, но Анхель превратил ее в свой домашний офис. Он, как и я, не нуждался для ведения дел в отдельном помещении. Он не ходил на службу в какое-то определенное место, не давал рекламу со своим телефоном в «Желтые страницы». Он работал на защитников и получал задания в виде устных распоряжений. Пять адвокатов, с которыми он планировал встретиться на бейсбольном матче, являлись живым свидетельством его квалификации и успехов на этом поприще.

Патрульные, им приказали меня дождаться, велели мне оставаться в передней комнате, пока детективы не вернутся из задней части дома и не поговорят со мной. Здесь же, неподалеку, дежурил полицейский, на тот случай если я решу бешено рвануть в глубь дома или, наоборот, к входной двери. Он стоял так, чтобы держать под контролем оба направления. Я сел, ожидая и думая о своем друге.

В машине, по пути от стадиона, я решил, что знаю, кто убил Анхеля Левина. Мне не требовалось входить в заднюю комнату, смотреть на улики или выслушивать какие-то свидетельства, я и так понял, кто убийца. В глубине души я чувствовал, что Анхель подобрался к Льюису Руле слишком близко. И именно я являлся тем человеком, который послал его на это задание. Единственный открытый вопрос состоял в следующем: что мне теперь следует предпринять?

Минут через двадцать в комнату вошли двое полицейских. Я поднялся, и мы начали беседовать стоя. Один из них представился Лэнкфордом, тем самым детективом, что мне позвонил. Он был старший в паре, так сказать, ветеран сыска. Его напарником оказалась женщина по фамилии Собел. С виду она не производила впечатление человека, уж очень долго занимающегося раскрытием убийств.

Мы не стали обмениваться рукопожатиями. На детективах были резиновые перчатки. Помимо перчаток на руках, на ногах у них были бумажные бахилы поверх обуви. Лэнкфорд жевал резинку.

– Итак, вот что мы имеем на данный момент, – неприветливо произнес он. – Ливайн в своем кабинете сидел на вертящемся стуле, развернувшись спинкой к столу, так что он находился к преступнику лицом. Его убили одиночным выстрелом в грудь. – Лэнкфорд постучал себя по грудной клетке. Послышался глухой звук пуленепробиваемого жилета под рубашкой. – Из какого-то мелкокалиберного оружия. По мне – похоже на двадцать второй калибр, но для окончательного заключения надо подождать коронера.

Я поправил его. И сейчас, и раньше, по телефону, он произносил фамилию погибшего как «Ливайн». Я сказал, что фамилия рифмуется с именем «Кевин».

– Ну Левин так Левин, – кивнул он. – Как бы там ни было, после выстрела он попытался встать или просто упал лицом вперед на пол. Он умер, лежа на полу ничком. Убийца обыскал кабинет, и мы в настоящее время затрудняемся определить, что он искал или, возможно, нашел и унес с собой.

– Кто его обнаружил? – спросил я.