Чтение онлайн

5. «Самый мрачный месяц войны» — август 1864 года

В феврале 1864 года выступил сенатор Генри Лэйн из Индианы. Он утверждал, что пункт о 300-долларовом налоге в законе о воинской повинности применяется во вред беднякам. «Неимущий обязан идти в армию при всех обстоятельствах; он не может накопить 300 долларов для выкупа; некоторые выгоды извлекает средний класс, а богачи полностью избавились от военной службы, ибо все они в состоянии уплатить этот налог». Какое значение имело то, что налог дал казначейству 12 миллионов долларов? «Нам нужны люди больше, нежели деньги. Если бы мы могли печатать солдат в таком же темпе, как мы печатаем зеленые кредитки, мы не возражали бы против этого пункта закона».

8 июня 1864 года за подписью Авраама Линкольна в конгресс был направлен правительственный документ № 97: «Я имею честь предложить вниманию конгресса письмо и приложение, полученное от военного министра, с рекомендациями которого я согласен». Письмо-приложение, подписанное Стентоном и адресованное президенту, рекомендовало «отмену пункта закона об обязательной военной службе, общеизвестного как 300-долларовый пункт».

Конгрессмен Шенк предложил палате билль, отменяющий этот пункт: «Отныне правительство не будет принимать деньги в уплату за освобождение мобилизованных или завербованных лиц — военнообязанных». Предусматривалось одно исключение. Призванного мог заменить отец, брат или сын. Шенк поднимал вопросы классового характера, требуя, чтобы при мобилизации «никто — будь он богач или бедняк — не имел права заменить себя в армии кем-либо и лишь в крайнем случае мужчиной, состоящим в кровном с ним родстве».

Представитель Нью-Йорка Джон Чандлер сказал, что хотя билль Шенка подается как «благо для бедняка», он тем не менее скопирован с «ужасных обычаев европейской системы. Президенту предоставляется неограниченная власть над жизнью членов любой семьи в стране».

Джеймс Блэйн из Мэна утверждал, что первая часть билля создает впечатление, что «наш народ насильно загоняется» в армию; он считал, что принятие «пункта об обязательном зачислении» в армию всех способных носить оружие потребует использования солдат для расстрела бунтующих и протестующих, что нет необходимости в «абсолютно всеобщем и безжалостном» призыве, что существующее положение принесет «огромные денежные суммы, вполне достаточные для выплаты щедрых вознаграждений добровольцам». Блэйн чуть ли не плакал: «Я умоляю вас, не принимайте никаких законов, которые показали бы всему миру, что вы не верите в лояльность народа Соединенных Штатов». Дебаты были недолгими. Президент, военное министерство и Шенк потерпели поражение: 100 голосов было подано против билля, 50 — за и 32 воздержались.

Конгрессмены явно опасались, что резкие меры, предлагаемые Стентоном, поддержанные президентом, защищаемые Шенком и Фрэнком Блэйром, а также некоторыми другими членами палаты, обидят денежных людей, влиятельных в своих избирательных районах.

В сенате политические интересы сенаторов привели к таким же результатам, как и в палате. Сенаторы решительно выступили за право выкупа и за вознаграждение добровольцам. Полные всяких опасений, они были против предоставления президенту права мобилизовать людей на три года: страна могла оказаться под властью военной диктатуры, которая осуществлялась бы при помощи орды профессиональных военных;

Все же президенту было предоставлено право призыва добровольцев на один, два или три года; первым полагалась премия в 100 долларов, вторым — 200 и трехгодичным — 300, причем каждый из добровольцев получал последнюю треть премии по окончании срока службы.

Две недели спустя после того, как конгресс 4 июля 1864 года принял закон о новых правилах призыва и о премиях, Линкольн объявил о наборе полумиллиона добровольцев.

Новые правила все же уничтожили возможность полностью откупиться от военной службы одним только взносом в 300 долларов. Каждый призываемый обязан был теперь либо сам пойти в армию, либо уплатить кому-нибудь, желающему заменить его. Таким заместителем мог быть либо иммигрант, либо ветеран войны, пробывший в армии два года, либо юноша моложе двадцати лет. Расторопные дельцы, занявшиеся подыскиванием «заместителей» и продажей их тем, кто выступал в роли покупателей, публиковали в газетах объявления: «Требуются ирландцы, англичане, шотландцы, немцы, французы для вступления в армию в качестве добровольцев».

К 20 августа цены на «заместителей» достигли 1 200 — 1 500 долларов. «Добротную ферму и 80 акров земли, оцениваемые в 600 долларов», предлагал заместителю» некто, не имевший наличных денег.

Начальник военной полиции города Олбэни в штате Нью-Йорк требовал, чтобы высшие власти установили кордон на границе с Канадой, так как северная часть штата Нью-Йорк заполнена уклоняющимися от военной службы, бегущими в панике из страны. Из Милуоки сообщили, что тысячи «бесстыдных, трусливых «медянок» (тайных сторонников южан), негодяев бегут в Канаду через Миннесоту; журналист из Огайо написал, что «много народу ушло в течение льготных 10 дней, предоставляемых мобилизованному между днем вручения повестки и днем явки на пункт… в некоторых случаях в ряде городов не осталось достаточного количества мужчин, чтобы выполнить контрольные цифры по призыву. Многие мужчины, призванные в одном районе штата, переезжали на жительство в другой район».

В условиях хаоса и мрачных предчувствий, охвативших страну, под вой нытиков, обвинявших Линкольна и Стентона в том, что они бессердечные чудовища, на которых еще падет кара божья, президент и министр продолжали использовать все возможные ресурсы для формирования свежих частей, для посылки подкреплений Гранту и Шерману. Шерман писал своим родным: «Всех, кто не хочет помочь нам, следует надеть в юбки и лишить права голоса в делах государственного значения. Наша армия обессилена: много убитых, больных; многие оставляют нас, потому что истекает срок их службы. Больно смотреть, как по этой причине уходят целые полки».

Из Чикаго к Линкольну приехали избранные на массовом митинге три делегата с заданием просить военного министра дать им другие контрольные цифры мобилизации, так как полученные слишком высоки. Чикаго уже дал 22 тысячи солдат, и резервов больше нет. Линкольн выслушал их доводы, поднял голову и сказал:

— Джентльмены, после Бостона главный инициатор войны — Чикаго. Вы долго требовали войны и не успокоились, пока не получили ее. Вы требовали освобождения негров, и вы это получили. Вы получили все, что просили. Теперь вы пришли для того, чтобы просить освободить вас от призыва людей, необходимых для продолжения войны, которой вы так добивались. Постыдитесь! У меня есть основания ожидать от вас лучшего. Отправляйтесь домой и поставьте под ружье требуемые от вас шесть тысяч человек…

Джозеф Медил, редактор чикагской «Трибюн», возглавлявший делегацию, признался:

— Я ничего не мог сказать в ответ. Первый раз в моей жизни меня отстегали, и мне нечего было сказать. Мы все встали, вышли из кабинета, и, когда дверь за нами закрылась, один из моих коллег сказал:

«Джентльмены, старик прав. Ни слова больше. Едем домой и — займемся мобилизацией».

И мы дали еще 6 тысяч, что составило в общем итоге 28 тысяч наших парней, участников войны, от города с населением в 156 тысяч.

Уолт Уитмен писал своей матери из Вашингтона, что народ ожесточился против уклоняющихся: «В глубине души признаюсь, я не нахожу причин для того, чтобы ругать этих несчастных, требовать для них веревки или пули, но все их здесь осуждают, даже в госпиталях».

Случалось, «заместитель» призванного прикарманивал премиальные деньги, переезжал в другой район, чтобы получить еще одну премию. Такие получили прозвище «охотники за премиями». Газеты печатали подборки с сообщениями о беглых и пойманных охотниках за премиями. В Олбэни одного приговорили к 4 годам тюрьмы за то, что он получил премию 32 раза.