Чтение онлайн

Генерал Контус, Верховный главнокомандующий и духовный лидер сайтенов, стиснул зубы так, что скрип их услышал даже русский, и, дернув за петлю, вырвал клапан из груди. Из отверстия брызнул мутный, будто растворенная в воде известка, кровезаменитель. Верховный главнокомандующий упал на стол. Судорожно дернулись короткие пальцы на свесившейся с края стола левой руке. Генерал Контус умер в шестой раз.

Конечно, это была не настоящая смерть. Для сайтена смерть означает только временное прерывание жизненного процесса. После перерождения в его память загрузят последние воспоминания, сохранившиеся в мемори-чипе. Обычно, если сайтен не приговорен к принудительной модернизации, стираются только воспоминания о самом моменте смерти – считается, что они могут травмировать психику. Но генерал Контус всегда просил сохранить свои воспоминания в полном объеме. Он помнил пять своих предыдущих смертей, запомнит и шестую. И непременно запомнит русского, на глазах у которого он вырвал клапан из груди. Потому что последняя мысль Контуса была именно о нем, об этом странном русском, так похожем на сайтена, рискующем собственной жизнью из любви к искусству. Странно… Сайтену очень хотелось это понять.

Глядя на обхватившего руками стол Верховного главнокомандующего, Василий Иванович подумал о том, что, наверное, так оно даже лучше. Генерал Контус был врагом, но при этом он был еще и солдатом, заслуживающим уважения. И прежде чем покинуть кабинет, Вася-киборг отдал честь мертвому генералу.

Расшвыривая ногами мельтешащих повсюду крошечных роботов-уборщиков, сбежавшихся в зал военного совета, должно быть со всей станции, Василий Иванович добрался до дверей и выглянул в коридор. Мимо него пробежали трое вооруженных трассерами юнитов в сопровождении капитана внутренней охраны. Капитан только мельком глянул на Васю-киборга, но не сказал ни слова. Пришлось Василию Ивановичу догнать группу сайтенов и пристроиться у них в хвосте.

– Где мятежники? – на бегу спросил он у капитана.

– Прорвались на второй уровень. Мы заблокировали их возле главного шлюза.

Получив необходимую информацию, Василий Иванович свернул в боковой коридор. Это хорошо, что сайтены думают, будто им удалось загнать мятежников в угол, в то время как складское помещение возле главного шлюза как раз и было целью группы Ватагина.

Василий Иванович на бегу достал коммуникатор.

– Ватагин, Санако с тобой?

– Да. Как ты?

– До вас мне не добраться.

– Знаю, сайтены обложили нас со всех сторон. Что собираешься делать?

– Буду выбираться сам.

– Как?

– Есть у меня план.

Василий Иванович соврал – никакого плана у него не было. Но то была слишком незначительная причина для того, чтобы подвергать опасности жизни других людей. В особенности Санако. Что бы ни случилось с ним, девушка должна была выбраться со станции живой и невредимой.

Тем временем группа «Татэ-но кай» держала оборону в складском комплексе при главном шлюзе, где к ним присоединились семеро складских рабочих из местных и выполнившая свою миссию Санако. Император Цутинобу был несколько растерян, поскольку не рассчитывал на столь скорое освобождение из плена, но в целом держался молодцом. Он даже потребовал, чтобы Ясухира дал ему трассер, сказав, что регулярно упражнялся в стрельбе. Понятное дело, отказать Императору Ясухира не смог, хотя Ватагину это не понравилось. Русский полагал, что во время спец-операции каждый должен выполнять свою задачу: спасатели – спасать, освобожденные пленники – радоваться вновь обретенной свободе, враги – в бессильной злобе скрежетать зубами, а зрители – восторженно хлопать в ладоши – и никак иначе. Тем более что спасенный был Императором, который теперь так и норовил сунуться под пули со своим трассером. А что, если его подстрелят невзначай? Кому нужен мертвый Император? Получится, что зря старались. Пока что ни один человек из «Татэ-но кай» даже не был ранен. Что тоже настораживало Ватагина – такое везение не могло длиться вечно.

Положение группы осложнялось тем, что в складском комплексе имелось множество дверей и ворот. Конотори, техник, работавший на складе, смог заблокировать все входы. Но закрытые двери были лишь иллюзией. Любую из них можно было выбить одним выстрелом из гранатомета. Или, того проще, срезать замок плазером. Но сайтены не торопились штурмовать помещение, в котором заперлись мятежники, – то ли основательно готовились к захвату, то ли были уверены, что рано или поздно люди и сами сдадутся, поскольку деваться им некуда.

В то время как Ясухира приступил к минированию дверей, Ватагин занялся осмотром подготовленных к отправке пустых контейнеров. Вскоре он нашел то, что искал, – десятитонный контейнер для транспортировки свежих продуктов растительного происхождения. Поскольку трюмы грузовых кораблей, как правило, не оснащались системами поддержания микроклимата – во время перелетов температура и состав атмосферы там немногим отличались от забортных, – контейнер был оборудован собственным экзопериметром рециркуляции воздуха. Готовя контейнер к отправке, сайтены, как у них было принято, забили его каким-то хламом. Ватагин велел складским рабочим подогнать автопогрузчики и очистить контейнер от груза. Японцы непонимающе переглянулись, но спорить благоразумно не стали.

Контейнер был уже пуст, и рабочие занимались проверкой экзопериметра, когда сайтены снесли двенадцатые ворота, расположенные прямо по центру складского комплекса. Не мудрствуя лукаво, они выбили похожую на занавес дверь, собранную из широких продольных металлопластиковых полос, каждая из которых убиралась в свой паз в стене, направив на ворота автопогрузчик, доставленный с другого склада. Робот проломил дверь и тут же был разорван на части взорвавшейся миной. Но в образовавшийся пролом уже ломились сайтены.

Шквальным трассерным огнем людям удалось отбросить назад бросившихся в проем сайтенов. Но, отступив в коридор, сайтены принялись забрасывать ожесточенно отстреливающихся людей нелетальными гранатами. Взрыв одной плазменной гранаты мог бы выжечь все помещение, две вакуумные мины вывернули бы находившихся в ней людей наизнанку, кассетные гранаты, нашпигованные сотнями стальных игл с моноуглеродной огранкой, способными пробить двухдюймовый лист железа, не оставили бы никого в живых, но сайтены не использовали оружие, более мощное, чем дымовые, световые и клеевые гранаты, опасаясь повредить внешние стены складского комплекса – при том, что автоматика дверей была нарушена, а одни из ворот так и вовсе взорваны, малейшее отверстие во внешней обшивке станции могло привести к разгерметизации целого крыла. Не слишком мудреная тактика сайтенов тем не менее возымела определенный успех – четверо бойцов были ослеплены взрывами световых гранат, а один из складских работников оказался с головы до пояса облеплен липкой пленкой. Ватагин приказал отступать к подготовленному контейнеру.

Клубы едкого дыма быстро заполняли помещение складского комплекса, и сайтены, высадив еще одни ворота и пару дверей, кинулись на приступ.

– В контейнер! Все в контейнер! – закричал Ватагин.

У контейнерной двери Ясухира считал людей.

– Все? – спросил подбежав к нему, Ватагин.

– Все, – кивнул Ясухира.

Обернувшись, Ватагин, не целясь, от пояса выпустил очередь по наступающим сайтенам, забежал в контейнер и скомандовал:

– Запирай!

Гулко ухнула захлопнувшаяся дверь. Лязгнул стальной замок. Чмокнул залепивший все щели герметик.

Снаружи не было слышно ни звука.

И голос Ватагина из темноты:

– Что, никто не догадался фонарик взять?

Тишина в ответ.

– Замечательно… Скажи мне Исэ-сан, почему обо всем должен думать только я один? – Узкий лучик света прорезал темноту. – Ну что, Исэ-сан, может быть, теперь споем?

Собственно, ничего другого им уже не оставалось.

А вот Василию Ивановичу было не до песен.

На третьем ярусе станции «Сагами-18», куда так стремился Василий Иванович, царили тишина и покой. Разве что изредка встречающиеся в коридорах юниты с повязками внутренней охраны на плечах напоминали о том, что недавно здесь бесчинствовали мятежники. Патрульные вышагивали непременно по двое, заложив большие пальцы за ремни, и подозрительно посматривали на всех, кто встречался им на пути. Один раз Василия Ивановича даже очень вежливо попросили предъявить служебное удостоверение. Бдительность здесь была ни при чем – истомившимся без дела патрульным требовалось общение. Но в целом было ясно – эпицентр событий переместился на второй ярус.