Чтение онлайн

в корявости строки.

Споткнёшься взглядом —

и начнёшь сначала.

(Надежда Полякова. Приближение)

Есть тайный смысл

в неровности тропы,

возделанной богами

для Сизифа.

Он щедро

камень потом окропил.

А было в гладко — не было бы мифа.

И не случайно

поселился червь

в том яблоке,

что пало на Ньютона.

Прополз бы мимо он,

сей плод презрев —

и не было б

великого закона.

Короче, нету худа без добра.

Так ты, читатель,

ободрав колени

и лоб разбив о прихоти пера,

проникнешь в суть

корявых откровений.

Изящные изгибы кривизны...

Есть где споткнуться

и подняться снова.

И в каждой строчке —

пропасть новизны.

Сто раз начнёшь —

и не поймёшь ни слова.

Здесь,

Говорят, был храм Ахиллы

И восседал в нём Посейдон.

(Григорий Пятков. Вдали и рядом)

Слежу

За самой первой драмой.

Ещё в законе — «не убий!»

В ветвях над Евом и Адамой

Качается зелёный змий...

В любой

Гречанке вижу фею.

Душа свиданья с нею ждёт.

Вот Эвридик свою Орфею

Под звуки лиры в дом ведёт...

Мне

Эрудиции хватило

Синод не спутать и Сион,

Знать, где Ахилла, где Аттила,

Где Волго-Дон, где Посейдон.

Я видел,

Как Зевес сердито

На женщин выпадал дождём,

Как от Гермесы с Афродитом

Был чувственный Эрот рождён...

Ахиллу

Помню и поныне.

Её я, как родную, чту.

Она была на Украине,

Лечила хворую пяту.

К тебе прильнул ветвями клён,

Я знаю — он в тебя влюблён.

Но не пойми меня превратно:

Я не ревную. Мне приятно.

(Юрий Разумовский. Вереница)

Тебя сучком коснулся дуб.

Как не принёс он нам беду б!

Но я спокоен за тебя:

К нему привязана свинья.

Вокруг тебя обвился плющ.

Его поступок вопиющ!

В священном гневе трепеща,

Обрежу корень у хлыща.

Глазеют все, кому не лень.

Влюбился даже старый пень.

Не стану делать ничего.

Я просто сяду на него.

Я не искал хвалы и комплиментов

и рук не опускал, судьбу кляня,

когда в заздравных одах рецензенты

не вспоминали, грешного, меня.

И не рождён для славы и парадов,

зла не копил на весь подлунный мир,

когда упоминался я в докладах

под кодовым названием «и др.»

(Михаил Ронкин. Костры на снегу)

Кого-то до небес превозносили,

зачитывали иногда до дыр;

меня же, если и не поносили,

то зачисляли в легион «и др.»

Но в жизни есть счастливые моменты.

Прослышал обо мне подлунный мир.

Теперь в заздравных одах рецензенты

меня включают в серию «и пр.»

Я верю: стерегут меня удачи.

Признанье обретается в труде.

Хочу быть упомянут не иначе

как в элитарной группе «и т.д.»

Как геометр, Гомер для нас

Расчислит синеву простора.

А теорема Пифагора

Звучит гекзаметром сейчас.

(Валентин Сидоров. Избранное)

Число и слово так дружны!

Стою, почти что равный Богу.

Что примерять: поэта тогу

Иль Пифагоровы штаны?!